Замуж за архимага

— Все упрямишься? — Расстроился он. — Кать, ну сколько можно?

— Ты меня не понял! — с жаром принялась разубеждать его я. — Я бы с удовольствием тебя навестила вживую, если бы не умерла, — выпалила скороговоркой. — Теперь я в мире ином, где по-настоящему счастлива. — Вернее, БУДУ счастлива, даже если мир начнет ставить мне палки в колеса, только отцу такие подробности знать необязательно. — Ты слышишь меня, пап? — уточнила, расправляя белоснежные крылья, покрытые, благодаря иллюзии, перьями.

— Я мертва!

— Мертва? — переспросил отец, явно сомневаясь в моем заявлении, и даже шоу с крыльями его, похоже, не убедило. — Да брось, Кать, это же просто сон! — попытался ободрить он меня (и себя заодно), но я возразила:

— Я — не сон, папа. Я — привидение, — сказала, крутанувшись на месте, чтобы он лучше меня рассмотрел и оценил наконец призрачность фигуры. — Счастливое и довольное привидение…

— …которое плачет, — закончил за меня отец, заметивший предательский блеск в глазах.

— Как же так, Катюш? Ты ведь такая молодая.

Поверил! Только мне от этого легче не стало. Морщинки на его лбу и в уголках глаз стали резче, а взгляд выражал столько боли и сожаления, что я окончательно расклеилась. Как-то разам навалились усталость, обида, грусть… захотелось уткнуться в родительское плечо и выплакаться, как бывало в детстве. Чтобы папа гладил по волосам и убеждал, что все у меня скоро наладится. А я бы хныкала, комкая его рубашку, и мечтала о тортике, который точно решит все мои «огромные» проблемы.

Ёкарный бабай! Я сюда не сырость разводить пришла, а успокаивать отца и настраивать на позитивный лад. Так какого хрена нюни распустила? То же мне… ангел слез!

— Пап, кончай хандрить! — заявила бодрым голосом, незаметно придавив ногой хвост, который тоже рвался поучаствовать в диалоге. — Одна жизнь закончилась, другая началась. Со мной, правда, все отлично. Видишь, даже к тебе нашла возможность заглянуть.

— Чтобы попрощаться? — Он совсем раскис.

Опустился обратно в кресло, став похожим на древнего старичка, а не на мужчину пятидесяти лет. Спина сгорбилась, плечи поникли… хреновый из меня психолог, м-да. Да и актерские способности свои я тоже переоценила.

— Чтобы поздороваться! — не выдержав этого зрелища, заявила радостно, хотя именно прощаться изначально и планировала. — Мы давно не общались, и теперь я намерена исправить это досадное упущение.