Ведьмины рассказы

Этому удивился даже обычно скептически настроенный вообще ко всему Везави:

— Бред. Что, мы вчетвером нарисованы?

Тифлинг замотала головой:

— Н-нет. Только она.

Агни с удивлением увидела тонкий палец, венчавшийся острым ногтём Эспе, направленный в свою сторону. Она на всякий случай проверила, не обменялась ли с кем телами. Как такое может быть?

Реакцию остальных в карете угадывать не пришлось. Гевент фыркнул, Везави выразительно усмехнулся, словно услышал хорошую шутку. Даже Хродгейр и та тихонько прыснула в крохотную ладошку.

— Это какой-то бред. Какая-то ошибка или… да такого просто не может быть!

Тифлинг стояла на своём:

— Вы сами увидите, м-мы скоро приедем…

***

— Знаешь ведьма, шутки-шутками, но на этой фреске действительно ты. Длинные волосы тебе, кстати, не идут, — заявил Везави, разглядывая башню перед собой.

Шолла выглядела именно так, как должна была выглядеть магическая башня невероятной древности — нечто скрученное, погнутое и вообще непонятно как до сих стоящее вертикально.

Портал входа, тем не менее, был абсолютно чист — растение словно избегало его и небольшого участка над воротами, где находилась мозаичная картина, изображавшая девушку в чёрном платье с сумкой наперевес и длинными седыми волосами.

Если с внешностью попадание получилось так себе — скорее, «по мотивам», то вот сумка была просто один в один как та, которую нервно теребила рукой Агнесса, даже висела так же.

Чем больше ведьма смотрела на фреску, тем меньше ей нравилось происходящее. Какое она может иметь отношение к пророчествам, древним башням и прочему? Агни вообще оказалась в этом городе едва ли не случайно! Пару дней назад её чуть не убил могущественный призрак, а до этого был дракон и ещё много чего.

— Если вы готовы, то я могу открыть ворота, — сообщила Эспе, когда к ней присоединился Андримад, закончивший привязывать лошадей.

Агни, которую чуть ли не колотило от волнения, едва ли можно было назвать к чему-то готовой, кроме как к сердечному приступу. Сама того не заметив, она впала в какую-то странную прострацию. Её сознание ушло куда-то вглубь, укрывшись от остального мира толстой непроницаемой раковиной.