Инфантил на Бер-Муд-Ах!

-- Держись крепче. Высотища-то!

Прихватив с песка раковину, острым краем отрезал от парашюта лямки, связал вокруг ствола кольцом. Случалось, опять же, в телевизоре, видеть, как островные туземцы на пальму почти бегом забираются. Мы от обезьян подальше, но добрался, перебрасывая кольцо вверх, до собрата по одиночеству.

-- Карабкаясь на пальму, человек невольно возвращается к истокам, да-а, -- не удержался от комментария с кавказским проносом подоспевший поэт, а я сразу вспомнил, что наши четверорукие предки использовали плоды пальм в качестве метательных снарядов и всерьез собрался воспользоваться древним опытом.

Хлюпик держался за два кокоса и сидел на третьем; если оторвутся, с ними и полетит до самой земли. Быстро обрезал стропы с одной стороны и привязал к стволу, вытолкнул из-под бедолаги кокос, и парень повис, судорожно прижимая к груди два оставшихся.

-- Теть Валь, кокос -- это фрукт, овощ или ягода?

-- Орех, -- крикнул подбежавший Дачник. -- Нарви побольше, коль ты там.

-- А орех -- это фрукт или овощ? Лови первые два, -- аккуратно перехватывая стропы, опустил хлюпика в добрые руки теть Вали.

Помахал все еще кружащему над островом самолету. Негр белозубо оскалился во весь рот и вытолкнул два больших ящика, над которыми сразу распахнулись квадратные купола. Качнув крыльями, самолетик растворился в небесной синеве, оставив незадачливых искателей счастья на необитаемом острове посреди океана.

Благополучное приостровление расслабило, раскрепостило, сблизило группу.

«Десять негритят» столпились у бревна; неумолчно болтали, делясь впечатлениями и знакомясь. Красавец-качок оказался Игорем, его подруга-лошадь -- Мариной. Дачник назвался Степан Сергеичем, поэт – Артуром. Пышка жеманно представилась:

-- Изольда, -- и народ ответил аплодисментами, а поэт, обласкав пышку-кругляшку взглядом черных глаз, сложил строку:

-- Изольда – хрупкий стебелек.

Пышка радостно зарделась, а критикесса Лора скривила тонкие красные губы над остреньким подбородком:

-- Возьми в рифму «мотылек», и я уписаюсь от вычурной банальности надуманных образов.

Девушка пнула ногой бревно, и кусок коры вдруг двинулся вверх, открывая зеленый хищный от нависающих надбровных дуг, глаз крокодила. Бревно изогнулось вслед за вскакивающими туристами, и передние зубы, мягко щелкнув, прихватили край «бермудов» на критикессе.

Среди женского визга и басовитых мужских возгласов на пляже разыгралась нешуточная битва.