Инфантил на Бер-Муд-Ах!

Наш ненадежный приют обозначен крестиком, а километрах в тридцати полумесяц обитаемого острова, о который разбивалось теплое течение, проходящее мимо нашего пляжа. Всего пару раз в жизни невнимательно смотрел на карту этого района. Ай, да мозг, ай, умница.

Скосив глаза, попытался посмотреть в сторону острова-полумесяца. Показалось, мелькнули всполохи огня. Приподняться и посмотреть не получилось: Ирина уже взобралась на меня вся, и теперь, волей-неволей, до утра не шевельнуться, охраняя покой хрустальной принцессы.

Третья новость из глубин мозга заставила поморщиться, а затем дернуться со словом «Эврика». В промежуточном аэропорту, перебегая «стадом» из самолета в самолет, заметил туристов, судя по отношению обслуги, более высокого ранга: люди с деньгами, знающие языки, чувствующие себя везде, как дома. Пять мужчин, пять женщин – десять, как нас. И смотрели они внимательнее, чем мы на них; … и пара мужских лиц показалась не близко знакомыми. Очень похоже, в нашей группе есть их представитель.

Надо бы приглядеться. Мозг одобрительно хрюкнул, и уличным жестом подтвердил правильное направление работы, но на запрос «добавить инфы» скорбно развел руками: «Чего не знаю, то не могу».Вопрос об организаторе и целях непонятной игры вновь повис в воздухе.

Утром разбудила теть Валя. Кое-как выбрался из-под Ирины и, скрывая возбуждение, торопливо натянул «бермуды».

-- Чай, сладко под такой красоткой спать? – разулыбалась теть Валя.

-- Не горько, -- примитивно пошутил в ответ.

-- Что за дела?

-- Кокосов надо нарвать, а Степан Сергеич в лежку лежит, -- теть Валя закрыла ладошкой рот и хрюкнула, как мой мозг, потом расхохоталась в голос.

-- Колись, теть Валь, а то с места не сдвинусь.

Коротко.Пышка-Кругляшка Изольда проговорилась у костра о тяге к мужикам-«удавам», которые «нежно уговаривая и ласково направляя ... заглатывают». Степан Сергеевич фразу мимо ушей не пропустил.Отсмотрев наши с Мариной эротические упражнения на фоне пылающего неба, повел стройную, «двести-сто шестьдесят-двести», Изольду на горушку «Женская грудь», дабы «вознести и обрести божественную страсть» на вершине скалы.

По пути витиевато говорил о "красивой и чувственной любви, которая радует Землю и все на ней произрастающее и по ней же бегающее и ползающее". Увы, когда красноречивый любовник-«удав» подсаживал пассию на скалу, изо всех сил упираясь в нижние «двести», на пути страсти встал обычный и обязательный друг всех дачников радикулит.