Белое венчание

Ее, несчастную, случайную, только отдаленно похожую, он принял за Валеску. Кто же была она, сжавшаяся в комочек и угасающая на его руках, как на самом деле звучало ее имя, в этот час не сказал бы никто. Она чудом держалась на грани жизни и смерти; беззащитная, подхватываемая незнакомым и сильным потоком нежности, она стремилась к свету. Валеска, которую он любил и ждал, в этот миг распахнула окно в далеком отеле и, разрезая простор, устремлялась в лесной храм. Слышала и догоняла знакомый голос. Его голос.

В темноте появились белесоватые стволы, вновь зазвучал колокол, и будто молились певчие.

Теперь он бежал, зная, что если успеет, то березы сойдутся, громадные двери захлопнутся, отделив их от погибающего мира. Времена, эпохи, судьбы, расстояния, стихии, снега и ветры сходились в одном направлении, устремлялись в рощу, где над белым покоем светлела заря.

Он вновь оказался в лесном храме, где перестал быть Изгоем. Кружился на руках с Валеской, и березы мелькали перед глазами, сливаясь в единый белоствольный круг.

Только теперь он понял, что за всё время, что шла война, никто не проронил ни слова. Тишина окутала жизнь и судьбу. Он разрывал ее, снимал давящие цепи с груди. Падал на колени. Крик вырывался из горла, взлетал над лесом, его подхватывали ветры и крылья ангелов, крик летел над черным оврагом, над горящей сторожкой, над головами чужеземных солдат. Крик устремлялся к дороге, к вымершим деревням и убитому городу. Разрывал пространство и звал к главному и последнему таинству.

Услышав крик, смокли все звуки.

И тогда в полной тишине он прошептал:

– Апостол, венчай!..

Старик бросил ружье в снег. Расправил седые волосы. В белой рубахе, босой, он будто парил в воздухе. Теперь все силы устремлялись к нему, подчинялись его воле. Снег падал под косым углом и напоминал тянущуюся с неба прозрачную фату. Апостол положил крупные, жилистые руки на головы. Когда он поднимал их души, мириады огней вспыхнули над вершинами деревьев. Засияли так пронзительно и лучезарно, что весь мир на мгновение перестал плакать.

Держась за руки, Изгой и Валеска выходили далеко за пределы мироздания, поднимались в бесконечный космос. И чем выше они были, тем стремительнее исчезали, навеки уходили в прошлое земные границы. В их новом мире нежность воплощала мечты. Через мрак они пробивались к солнцу, сливались с его светом, становились единым лучом.

…Высоко, в неведомых далях, соединяясь в одно, венчанные души обретали покой.