Вернувшийся

— По приказу, — тонкие губы незнакомца исказила слабая усмешка. Он сдвинулся с места и плавным шагом двинулся к толпе, пересекая разделяющую стороны храмов условную грань. Приблизился к тому, кто оказался здесь самым смелым, поравнялся с ним плечом к плечу и, немного повернув в его сторону голову, добавил, — по праву.

Такая странная близость и тихий голос возле самого уха заставил позвоночник покрыться льдом. Свет Пантеона! Да кто это такой?!

— Я — наследник Аркоста, — последовал ответ на ее мысли.

Тишиной, наступившей после этих слов, следовало давить землю и делать ее плоской, как в старых поверьях.

Гнета бы хватило.

Толпа не просто молчала, она как будто перестала существовать. Люди, всегда такие шумные, прекратили дышать. Чужак читал по лицам и глазам. Им хотелось уйти, отвернуться. А еще им хотелось взъяриться, броситься на него, разорвать. Даже если это неправда, даже если он сумасшедший, за одни эти слова его должна постигнуть кара, мгновенная и жестокая. Но никто и шага с места не сделал.

Чужак снова поднял глаза к солнцу. Оказывается, толпа это не страшно.

— Ты несешь ответ за свои слова? — выступил вперед другой мужчина. Возраст лег на его волосы сединой и посеребрил бороду. В его теле уже виднелась старческая хрупкость, но шаги он делал уверенные.

— Языком и головой, — ответил чужак теми словами, что в обиходе именно на юге их яссы. В других землях отвечали иначе.

Шепот, шепот. Голоса менялись, взрастали, кто-то отступал, кто-то наоборот очень хотел приблизиться.

Они отворачивались и осеняли себя символами Пантеона. Они тянули шеи и рассматривали. Они будоражились, вспоминали, возрождали в памяти и на языках прошлое и слова. Вернувшийся для них — что страшное приведение.

Чужак покрутил перстни на пальцах. Толпа это не страшно. Теперь совсем не страшно.

— Да что вы его слушаете! — возопил тот самый, который первым ото всех выступил и теперь ближе всех стоял. — От Аркоста никого не осталось! Аркоста самого не осталось!

— Погоди, Онра, не разоряйся, — осадил его старик, равняясь с ним.

В седовласом страха не было. Он с задумчивостью почесывал бороду, подробно рассматривая пришлого. Тот походил на них на всех, в его крови можно было не сомневаться, он отсюда. Во всем остальном — чужак. Наряд — с восточной стороны. Действительно кажется жарким, но лишь не цепкому глазу. Ткани-то все непростые, дорогущие, мастерицами вручную сотканные. Лежат тяжело, да легко носятся. В таких не запаришься даже в полдень.