Вернувшийся

Если бы не чувство вины, взявшееся из ниоткуда, она бы его ударила прямо сейчас. Никто не смеет так с ней разговаривать. Но… если правда полоз под рукой человека сдался, а правящие и ни при чем? Она ведь не спрашивала у Руи-Эхал, а бессмертная все одно только твердила.

Она принялась нервно прикусывать ноготки.

— Нужно его разбудить, — произнес Раманд.

Должен же он знать, кто бессмертному колыбельную спел. И ясно теперь, почему жила такая, из-за него и спит, хотя так же ярка, как раньше. Сон Нем-Аку на всю ятоллу пологом лег.

То-то ясмир с опозданием беду почуял. Для него каждая ятолла, как своя собственная вена. А Хаэсса тихой оставалась, даже когда злоключения с ней начались. Только время спустя стало известно о неладном, и то скорее из слухов, чем из предчувствий. Так можно было бы и вовсе опоздать.

— Его даже невеста разбудить не может, — буркнула Яревена, пряча от Владыки глаза. Не хватало только еще виноватой сделаться. Если выяснится, что только этими словами и решалась вся беда, он ее ровно под той яблонькой, что цветет здесь краше всего, и прикопает.

— Слишком нежно будит, — лицо хозяин Аркоста исказилось, черты заострились, стали строже, ничего хорошего это не предвещало. — Веди.

— Я Руи-Эхал привечала, она меня к нему не водила, — оправдалась неугодная.

— Значит, зови возлюбленную, — потребовал Раманд, резко схватил бывшую жрицу за руку и подвинул к себе.

Через секунду они оказались на улице подле ее дома. Яревена задыхалась. Такое перемещение по магической тропе даже ведущему вредит, не то что ведомому.

Раманд оттолкнул ее от себя.

Пришлось плестись в дом. Сразу в комнату. Огонь алтарю и слова Отвергнутым. Неугодная могла лишь звать богиню, Руи-Эхал сама решала, приходить или нет. Может и не прийти. А ощущение скорой расправы тем временем вонзалось в бывшую жрицу все глубже. Хозяин Аркоста зол как стая демонов, сдерживается только потому, что не до того сейчас.

Яревена смотрела на алтарные камни неотрывно, чуть не скулила от досады, что дело скоро не решается.

Отдадут ее собакам Дарз-Аша на растерзание, вот так все будет. Те отчего-то Владыку слушаются.

Раманд, прождав достаточно, подошел к алтарю и прислонил к пылающим камням перстень, дарованный ясмиром. Алтарные камни пошли трещинами и вспыхнули ярче. Должно богине поторопиться: не тот момент, чтобы смертные терпение проявляли.

Но даже так, даже под гнетом зова правителя яссы, что заключался в перстне, Руи-Эхал пришла лишь через час. Богиня выглядела потухшей.