Вернувшийся

— Это не то слово, каким его можно представить, — покачала головой неугодная.

— Не спорю, но уж каков есть, — богиня вдруг стала очень серьезной. — Ты мне нравишься, потому предупрежу. Вздумаешь связать себя с ним, крыльев не получишь.

Яревена посуровела. Такие слова слишком много значили. Такие слова неуместны. Им рано звучать. Еще слишком рано.

Тем более, что о крыльях она и не думала. Была такая легенда о любви, что дарует крылья. Легенд о любви было множество, но они могут все катиться в преисподнюю. Ей не нужна никакая связь с этим сумасшедшим.

Лишь бы поскорее ее хозяином быть перестал. Вот что ей поможет.

— Ему как следует сердце истрепали, — продолжала вещать богиня, довольная угощениями. — За одну секунду он потерял все: семью, свободу, жизнь. Не по своему выбору. И где он был все эти годы, даже моему брату неизвестно до конца.

Брат Лагри-Фаххи за пути-дороги отвечал, и след смертных был для него открыт. Нужно уходить далеко и ходить долго, чтобы низложенный из виду потерял.

— Ушел наш изгнанный с родной земли медвежонком, а вот вернулся зверем лютым.

Поэтому подумай, хочешь ли ты в огне гореть.

— Извиниться что ли перед Пантеоном? — с тоской протянула Яревена, опуская голову.

Бессмертная расхохоталась во все горло.

— Скорее уж со всех гор снега сойдут, чем наши правящие увидят тебя перед собой на коленях покорную.

Богине не солжешь, известно то. Много гордости, еще больше гордыни. Неугодная не преклонится, не попросит простить, не возьмется умолять, чтобы прикрыли тело, сердце и душу от творящегося.

Все самой придется нести и со всем справляться. Она должна смотреть вперед. Для нее, рожденной в унисон с криками жертв, есть только эта дорога.

— Ты голову себе так не морочь. Молода еще хмуриться да думать дольше пары минут. Зачем тебе морщины в таком возрасте.

Яревена даже коснулась пальчиками лица, словно желая удостовериться, не покрылось ли оно ими целиком. Лагри-Фаххи хихикнула.

— Хорошо у тебя, но пойду.

Яревена повела богиню к порогу дома. Но та не удержалась и решила наставление вместо прощания дать.

— Осторожнее, девочка, этот вернувшийся повязан с нами, но не только с нами, — тихо и тяжело заговорила Лагри-Фаххи, упирая взгляд в землю. — Воля отца… она для него — меч над головой. Он сильный, сломает, да вот только…

Глаза богини вдруг остекленели, а из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. Она медленно и судорожно повернула голову в сторону, словно старая кукла.

Неугодная устремила свой взгляд следом.