Вернувшийся

Дойдя до Раманда, она резко развернулась перед ним и, уперев руки в бока, вознамерилась стоять так против всей толпы.

— Я не дозволю устроить судилище! — заявила она, вздернув остренький подбородок.

Раманд оценил. Какая решительная молодая особа. Он все еще не мог ее вспомнить, но до чего же трогательно обрести такую славную защитницу. Его сердце непременно бы исполнилось благодарности, если бы умело отдавать себя чувствам. Гаяра была черноволоса и темноглаза, как и все южные, да вот только кожа куда светлее, чем у окружающих.

На открытом воздухе не работает, прячется под зонтами, в тени, да в прохладе дома. Зовут хозяйкой…

Представительница Дома Хаэссы. Какого?

— Лучше тебе доказать свои слова! — проговорил старик, поглядывая себе за плечо. Народ шумел все больше, Онра сопел рядом все громче. — Да поскорее. Если ты Владыка, по крайней мере они из-за страха лишь шипеть станут, но не тронут.

А если ты только Аркост… знаешь, что может случиться?

Черты Раманда не изменились ни на миг.

— Ничего не может случиться! — резанул звонкий голосок Гаяры. — Что это вы народ тревожите?!

Старик приблизился к ней и чужаку, который мог оказаться вовсе не пришлым, а самым… нет, родным его считать не станут. Наследник. Он преемник места, которое всем бы хотелось испепелить дотла. Такая подлость ничего не исправит, да и виноват ли Дом, если проступок совершили его хозяева?

— Ты наследник проклятой земли, мальчик, — подражая его тихой манере, произнес старик.

— Это они слышат, только это. Поэтому если ты действительно Владыка, докажи. Иначе разорвут.

Раманд задумчиво почесал висок.

— Нет.

Ему слишком интересно играть с ними. Хоть какое-то развлечение после долгой дороги сюда, не принесшей ни единого занимательного события.

Спровоцировать? Позволить всему зайти слишком далеко? Пусть толпа покуражится.

Он все равно победит.

— Значит, сын, да?! — сплюнул себе под ноги Онра. Он, как и все остальные, понял, что сказанное не шутка и не бред. Правда, как есть. — Кровь от крови этого ублюдка!

Гаяра влепила ему звонкую пощечину.

— Свет Пантеона, Онра! Побойся всех богов! Или тебе язык не дорог? — девушка полыхала яростью.

— Мне?! — взревел тот.