Вернувшийся

Чар-Оват по мере своего приближения к хозяину Аркоста чувствовал на себе пронзительный взгляд бывшей жрицы и знал, какие беды она шлет ему на голову, но даже ни разу не взглянул в ее сторону.

— В мире нет сил, что способны усмирить гнев женщины, — произнес он, подойдя к Владыке.

— Миру нужно было подумать об этом прежде, чем вкладывать в мужчин ту опрометчивость и глупость, которые приводят к женскому гневу, — ответил Раманд с еле заметным поклоном. На своей земле он был не обязан сильно гнуть спину.

Бессмертный с ним согласился.

— Я слушаю, — произнес Владыка.

Просто так правящие не приходят. Без молитв и просьб, без даров, которыми их можно усладить и приманить. Раз по собственной воле, значит, самим есть что сказать. Произошедшее с собратом не могло остаться без слов и дела, удивительно, что только один бог пришел.

— Это хорошо. А видишь? — произнес Чар-Оват насмешливо.

— Все, чего касается мой взор.

— Плохо смотришь, смертный. Или мало думаешь. Слава о тебе среди нас преувеличена?

Раманд нахмурился.

— Ответь мне, что происходит, — требовательно произнес Чар-Оват.

— Бледная тень того, что было здесь двадцать три года назад, — сказал Раманд без сомнений. — Жалкая попытка воспользоваться следом, что остался.

— Для вердикта довольно и этого, — по губам бессмертного змеей скользнула жестокая усмешка.

— Какого еще вердикта?! — вытянулся в струну Раманд.

Чар-Оват стал грозен.

— Если людям угодно разрушать все, что у них есть, мы позволим вам это. Мы позволим вам сгореть в этом пламене дотла.

— Я…

Глаза бессмертного полыхнули огнем, и Раманд остановил свои слова. Есть моменты, когда смертным не позволено говорить.

— Хотите вызвать наших собратьев, что прогнили до глубин своих душ? Мы позволим вам это! После чего ятолла будет уничтожена. Никто вас не спасет на этот раз, никто не вытянет с края бездны. Падайте и летите прямиком в преисподнюю, расплачиваясь за собственные грехи.

— Таково решение главы? — напряженно спросил хозяин Аркоста.

— Это решение круга огней, — губы Чар-Овата растянула ужаснейшая из улыбок.

Вот как. Даже если глава Пантеона и был против, вердикт бессмертные вынесли большинством голосов. А раз так, то обещанное будет исполнено. Устали они от Хаэссы, от людской алчности и глупости. Уставая, боги становились суровы и выносили приговоры без всякой жалости.