Вернувшийся

Жрицам вне храма дозволялось носить любые одежды, но Куомма никогда не изменяла правилам. Старшая жрица ятоллы. Как только Яревена исчезла из главного храма, более никто не оспаривал ни ее власть, ни красоту.

— Мне нравится, — неугодная с удовольствием рассматривала новое колечко на руке.

— Дурить тебе нравится, — Куомма не принимала ни легкомысленного поведения, ни опрометчивых решений. В ее коротко стриженную голову никогда ничего подобного не закрадывалось. — Кому и что хочешь доказать?

— Я уже все доказала, — Яревена подняла руки и показала черноту.

— Не стоило оно того!

Бывшая жрица пожала плечами. Она сама не знала, стоило или нет. Знала, что даже если судьба повторится сто раз подряд, она продолжит делать один и тот же выбор. Никогда, никогда ее никто не подчинит! На все есть лишь ее воля и ничья больше! Бессмертным это надлежит знать лучше всего.

— Полгода, Яревена, разве еще не хватит? — Куомма говорила тихо и двигалась медленно. Она не тратила себя ни на что кроме службы. Пыталась лишь образумить ту, кто прежде занимал ее дорогу к вершине.

Ведь не так она желала подняться. — Ты продержалась, доказала, возвращайся.

— Полгода против всей моей жизни. Мы еще не сравнялись, — неугодная оскалилась, тряхнула копной волос, жемчуг глухо звякнул.

— Совсем с ума сошла, — вздохнула старшая жрица, поглядывая на людей, что проходили мимо них. Ни у кого доброго взгляда нет. Злость и зависть, непонимание.

Зачем так дорого платить? Не только статусом, силой, телом, но и всей жизнью?

— Может быть, жарко же, — Яревена взглянула на солнце, прикрыв рукой глаза.

— Представляешь? Я не знала по-настоящему, что у нас в краю так жарко, я ведь никогда не гуляла целыми днями.

Она вообще ничего не знала, кроме храма Пантеона. Весь мир был там, в его нутре, за его пределами могло быть что угодно, Яревену это никогда не интересовало. Теперь любопытство проснулось с троекратной силой.

— Да делай ты что хочешь, только извинись! — взмолилась Куомма.

— Я лучше себе язык отрежу.

Вот и весь ответ.

В духе неугодной. Старшая жрица схватилась за голову.

— Двадцать три года мир смотрел на меня, дай теперь мне посмотреть на него, — произнесла Яревена. — Не мучай себя выдуманным долгом передо мной и беседами. Лучше предавай мое непочтение Пантеону.

То, что случилось дальше, случилось мгновенно. Привычный мир стерся и исчез. Яревена оказалась в незнакомом месте. И первое, что она увидела, были глаза цвета ночного неба.

— Любопытно, — сказал хозяин Аркоста.