Вернувшийся

Это с таким вот ей предстоит быть рядом? Сколько времени? Сколько времени она будет на цепи?

Вырвать бы проклятую серьгу! Но хоть ухо отрежь, знак подчинения никуда не денется. Видоизменится, переместится. Ошейника только не хватало!

Примириться, сказал он ей.

Яревена двинулась с места. А ну как отрезать прядь смоляных волос и поджечь от них этот шалаш? За порчу чужого добра и сопротивление клятве, которая легла на нее тяжким грузом, накажут. Но что с того? Перетерпит, переживет.

Она приблизилась к месту, которое домом называть язык не поворачивался.

Вот какое обиталище ей назначено при службе человеку. Паутина в каждом углу. Просевшие ступени на пороге. В окна сквозь завесу из пыли ничего не видно. Открыла с трудом тяжелую дверь, в которой зияли щели толщиной с палец, и переступила порог. Невольно задержала дыхание, страшась пустить в легкие запах медвежьей берлоги, но опасения вышли напрасные. Дурным здесь не пахло. Нутро лачуги выглядело чистым. Здесь ничего не было. Кресло да возле правой стены под крохотным окошком, не способным пропускать внутрь дневной свет, деревянная лавка. Даже для ребенка маловата.

Яревена уселась на нее. Кресло, надо полагать, хозяйское.

Она пробормотала ругательства себе под нос. Попробуй тут примириться.

Он пообещал развлечь! Смех да и только! Под гнетом хлеб и зрелища отдают мертвечиной. Надо во что бы то ни стало добраться до Отвергнутых, расспросить их. Долг богов отвечать на вопросы смертных. Пусть хоть они объяснят…

С этой мыслью Яревена уснула. То ли ритуал отнял силы, то ли душе нужен был покой.

Вечером, сидя в кресле, Раманд прислушивался к мерному дыханию женщины. По всей видимости, всю ночь проспит.

Значит, Отвергнутые. Его кровь пролилась на их алтарь в храме. Выходит, никакого лишнего шума не поднялось, даже немного обидно. Жителям ятоллы встряска на пользу только.

Пусть будут низложенные. Не ему спорить. Перед Пантеоном он в ответе. На нем грех, который никуда не денется, не смоется и не забудется, у того преступления нет срока давности.

Может ли происходящее иметь тот же исток, быть отголоском прошлого? Нужно посмотреть на магическую жилу. Времени у Владыки не так уж и много. Он открыто заявил, что справится, он пообещал ясмиру такое, за что весь столичный двор тут же обозвал его выскочкой. Дружбы и так никто не водил, а теперь презирать начали. И удивлялись, почему повелитель поверил и позволил. Высшую милость нужно оправдать, даже если придется все силы истратить. Иначе ждет прилюдная порка.