Вернувшийся

Но ни кровати, ни лавки здесь не появилось, все то же кресло. Выходит, не так уж безжалостен объявившийся Владыка, раз единственный угол за закрытой дверью отдал ей? Яревена должна была отыскать в нем что-то хорошее, в нем и в этом доме.

Она сделала шаг из своей комнаты, разъяренная кошка бросилась ей под ноги.

— Чертов дух! Не в ладах с собственным рассудком?! — вскрикнула неугодная.

Тот шипел и гнул спину. Тощий, а такой злой. Один пинок хребет переломит.

— Я тебя… — Яревена сделала вид, что замахнулась.

Дух изобразил полное презрение. Это его земля, никуда он не пойдет.

На каких только силах продержался двадцать три года здесь один? Духи без хозяев обречены на долгую и мученическую гибель. Они не могут к магии обратиться, они даже есть не могут. Должно быть, крылся где-то под полой, да издыхал себе день за днем. И надо же, дождался!

— Полагаю, купальни нет, — рассудила Яревена и вышла из дома.

У порога прямо на ступенях обнаружились тазы с чистой водой, уже прогретой утренним солнцем. Это немного примирило с действительностью, какая-никакая забота.

Умывшись и кое-как пригладив взъерошенные волосы, Яревена выдохнула.

— Ну и где он? Никак ушел?!

Вездесущая кошка фыркнула за спиной и принялась вылизываться с самым независимым видом. Уж ей-то известно, где хозяин, она чует его, но человечке ничего не скажет.

— Ну точно, послушная сука на поводке, — Яревену смешило собственное положение.

Взять бы хозяина Аркоста за шкирку и прополоскать головой во всех тазах по очереди!

Выйти с земли без разрешения Свидетель не может. Нет, право, с богами куда проще иметь дело. Они не могут посягать на волю смертных, а здесь эту волю даже негде проявить.

Яревена подергала себя за мочку уха. Сережка впивалась в плоть крепко, не вытащишь. Надо что-то придумать, как-то разорвать эту связь. Может быть, тоже подобно кошке броситься на своего нового хозяина и расцарапать ему лицо? Он не стерпит, вышвырнет за порог, а только это и надо.

Она поежилась. Не от дурных мыслей, а от странного ощущения. Обернувшись по сторонам, она обнаружила сидящего на нижней ветке молоденького дерева ястреба. Птица впивалась в нее черными глазами, сжимая в своих когтях добычу. Разодранная туша не оставляла возможности понять, что за зверя поймал охотник. Птица вернулась к своей кровавой трапезе. Бывшая жрица, скривившись, отвернулась.