Ключ от этой двери

Почему стражники? Неужели Ташта добрался до кого-то? Она накинула платье поверх рубашки, запутавшись в рукавах, потянула шнуровку корсажа, отряхнула подол и встала, обгрызая нижнюю губу. В лавке звякнул колокольчик. К кому же они пришли? Может, это к Садору?

Иллира сидела на кухне с Киматом и следила за тем, как он развозит кашу по тарелке. Она встревоженно нахмурилась, увидев недоуменное, беспокойное лицо Аяны.

– Что? Что, Аяна?

– Арчелл сказал, там стражники.

– Аяна, это к тебе, – высунулся из лавки Садор.

– По поводу Кариемелинта.

Аяна сжала зубы. Понятно. Она совсем забыла про этого странного человека, а вот он, к сожалению, как раз-таки не забыл про кота, которого счёл плешивым и выкинул вон из дома.

– Сейчас, – немеющими от волнения губами пробормотала она, глядя на Кимата, который играл у ног Иллиры. – Я выйду.

Она выпрямилась, выдохнула и обречённо зашагала к двери в лавку.

– Нелит Аяна?

Человек в красной куртке, застёгнутой на шесть потемневших застёжек, с нашивкой на рукаве, в тёмно-синих штанах и с длинными ножнами на поясе, смотрел на неё немного недоверчиво, будто ожидал увидеть кого-то другого, чуть более похожего на преступника.

– Да, – сказала Аяна, краем глаза замечая, что Иллира высунулась в щёлку двери.

– Вот уведомление. Рувелл, отлипни от лепёшек. Нелит Аяна, Кариемелинта Паделл обвиняет тебя в краже его кота стоимостью сто золотых.

Арчелл, который зашёл со стороны улицы и стоял, рассматривая стражников, нахмурился.

– Я не крала кота, – сказала Аяна отчаянно, вглядываясь в бумажку, которую он ей протянул, и пытаясь убедить себя, что это всё не более чем дурной сон, в котором сто золотых монет падают, звякая, рёбрами на прилавок и сразу отскакивают от него.

– Честное слово.

– У тебя есть три дня, чтобы твой попечитель явился в ратушу округа и ответил на обвинение, – сказал Рувелл, с голодными глазами выпрямляясь над лотками с лепёшками. – Сумма достаточная, чтобы попасть в тюрьму, если обвинения подтвердятся.

Аяна смотрела на стражников, не веря, что это происходит с ней.

Капли пота на лбу наглухо застёгнутого Рувелла и его голодные глаза не давали ей сосредоточиться ни на одной мысли. Она зашла за прилавок и взяла с лотка две лепёшки из тех, на которые он смотрел.

– Вот, держите, – вздохнула она устало, протягивая их Рувеллу.

Садор с испугом смотрел на происходящее, и она покосилась на него в надежде, что он поможет или подскажет что-то, но он еле заметно пожал плечами и развёл руками.