Ключ от этой двери

– Аяна объясняет так, что даже Сэмиллу понятно, хоть она и женщина, а он тупой.

– Эй! – пихнул его Сэмилл локтем. – Сам ты тупой!

– Эй, смотри, кого пихаешь! – воскликнул, нахмурившись, Фракос, которого Бертеле толкнул, уворачиваясь.

– Так.

Аяна стояла перед ними, как холодная, не тронутая солнцем скала стоит на пути бурного озорного ручья, одним видом своей нерушимой громады вдребезги сокрушая само намерение продолжать бодрое журчание. Она глядела на них, подняв бровь и одну руку в очень грозном предупреждающем жесте, и мальчишки как-то неожиданно притихли.

– Не, ну а чего он... – тихо пробормотал было Сэмилл, но моментально завял под ледяным взглядом Аяны.

– И что же вы собираетесь делать с полученными знаниями? – с улыбкой спросил Конда, разглядывая эту разношёрстную компанию.

– Я пойду подрабатывать в лавку, – сказал Сэмилл, косясь на ровь Аяны. – Там надо записывать каждую продажу для отчёта, и меня раньше не брали.

– А я вместо него буду развозить молоко в хорошем квартале, – кивнул Бертеле, цыкая через дырку от клыка.

– Мне не придётся запоминать, в какой дом сколько везти, я просто запишу всё, и смогу вместо одной улицы развозить по трём и даже больше, и меня перестанут бить за то, что я перепутал что-то и Ардесу прислали катьонте с гневной запиской.

– Дукелл хочет когда-нибудь стать конторщиком, – сказала Аяна, вычищая какие-то веточки из чёрных жёстких волос Дукелла. – А Фракос просто пришёл за компанию, он сегодня второй раз.

– Вы трудолюбивые парни, – сказал Конда.

– Аяна, пойдём-ка на минутку, – кивнул он в сторону её комнаты, и она пошла следом.

– Я разберусь с этим делом, – сказал он, усаживая её себе на колени на кровати. – Кот большой?

– Большой. У него очень крупный костяк, а ещё он наконец отъелся. – Аяна прижалась к Конде, и он обхватил её, покрепче прижимая. – Он коричневый и очень большой, и теперь весит не меньше двух десятых тюка. Он недавно снова прыгнул с моего живота в окно, и я думала, что он вышибет из меня дух своим весом.

– Он помесь с южным? – удивился Конда. – Тогда понятно. Я пойду обойду пару соседних домов, поспрашиваю, потом схожу в ратушу.

– Ты? Я думала, Анвер, – удивлённо повернулась к нему Аяна.

– Нет, – сказал Конда с улыбкой, целуя её. – Этот твой Анвер, может, и хороший учитель, но он не разбирается в законах. А этот твой Анвер, – показал он на себя, – разбирается куда лучше. Правда, он не умеет смотреть так, что душа в тебе замерзает. Это умеет только Аяна.