Ключ от этой двери

– Смотрите у меня!

Лестница проводила её глухим перестуком ступеней, рифмующимся с ритмом балясин, бокастых, гладких, и Аяна вытянула руку, касаясь кончиками пальцев их боков, будто касалась рук друзей, которых давно не видела. Светлый ковер выпускал в воздух облачка пыли, похожие на ту, что поднималась с её волос, когда пора была смывать голубую краску Чамэ, а потом вбирал их обратно, и каждая пылинка стремилась занять своё место, медленно опускаясь почти туда же, откуда её выбили каблуки удобных синих туфелек Аяны.

– Ты очень продвинулась, – сказала Аяна, оглядывая станок. – Гели, это очень хорошо. Может, вышьешь что-то на одежде?

– Ты прямо прочитала мои мысли, – сказала Гелиэр, слегка розовея. – Я хотела вышить что-нибудь на рубашках Мирата, ну или на носовых платках. Но лучше на рубашках. Носовые платки с моей вышивкой нельзя будет доставать в приличных местах. Ты видела мою изнанку...

– Всё хорошо у тебя с изнанкой, Гели, – сказала Аяна, прикусывая губу. – Ещё совсем чуть-чуть, и она будет совершенной.

Буквально ещё немного потренироваться, и всё будет отлично.

– Ты лжёшь, и твоё лицо говорит мне об этом, – нахмурилась Гелиэр, пытаясь сдержать улыбку. – Не утешай меня. Покажи, что у тебя.

– У меня наброски. Кроме того морского коня, я ещё хочу вышить одного крылатого кота из сказаний, а ещё многоглазую рыбу, которая пытался уследить слишком за многим в озере, а в результате не уследила за собственной судьбой и попалась в сеть. Ох, – вздохнула она. – Мне нужно занять себя чем-то на пару-тройку очень печальных недель.

– До моей свадьбы? – спросила Гелиэр, перебирая листы с набросками.

– Да, до твоей свадьбы, – улыбнулась Аяна. – Пойду переберу вещи, пока ты завтракаешь. Ты ведь не завтракала? Гели, отпустишь меня на часок пораньше сегодня? Я встретила старых друзей, и хочу побыть с ними.

– Конечно. Съездим к Риде сегодня, и после половины седьмого можешь идти, – улыбнулась Гелиэр.

Аяна, отгоняя мысли об Айлери, перевернула и вытряхнула на свою кровать большой кожаный мешок, и немного поморщилась от затхлого запаха.

Сверху выпало большое волосатое одеяло. Она встряхнула его, расправляя, проверяя, не добрались ли до него жуки, чьи личинки портят шерсть и кожу, но оно, к счастью, оказалось целым.

– Саорин, – сказала она, выходя на кухню. – Я развешу это во дворе? Надо проветрить.

– Что это? – сморщилась Саорин, вглядываясь. – Оно давно умерло?

– Это моё одеяло, – расхохоталась Аяна.