Ключ от этой двери

Так же, как мои холсты были пусты до того, как я прикоснулась к ним иглой, а рукописи моего друга Харвилла – до того, как он щедро, от души сыпанул туда дохлых арнайских пауков, наделяя героев своих пьес голосами, телами и такими разными нравами! Может, мы говорим с тобой только потому, что кто-то видит сон о том, как это происходит? А? Как думаешь?

– Думаю, её надо немного отмыть, – сказала Саорин, опасливо отряхивая шкуру, поднося её к носу и вновь слегка брезгливо отодвигая. – Я займусь. Там у тебя есть ещё что-то, что нужно проветрить?

– Я как раз разбираю вещи.

– Костюм Анвера поистрепался. У тебя есть замена?

– У меня есть штаны, которые я шила под красное платье из остатков его подола.

– То, которое выстиранное?

– Да.

– Тогда тебе стоит задуматься о том, чтобы сшить ещё один камзол или куртку из него. Ты всё равно не носишь его. У тебя теперь другие.

– Ты права. Я займусь этим. Спасибо, Саорин!

Она вернулась в комнату и продолжила разбирать мешок, расправила все рубашки, красные штаны и завёрнутый в тряпицу праздничный наряд с журавлями, достала и встряхнула слежавшийся голубой халат Фадо, разложила его на кровати, потом сбегала за водой и прикладывала влажную тряпицу ко всем складкам, пока они не расправились.

Халат был слегка велик, и она немного удивилась. Выходит, Иллира была права, и она и правда так сильно похудела? Аяна сходила на кухню за куском сыра и сидела на кровати, качая ногой, разбирая мелочи, высыпавшиеся из мешка, и откусывая крошащиеся ароматные края, жёлтые, хрупкие, островато-солёные, наслаждаясь каждой крошкой, будто искрящейся во рту, и где-то на краешке мыслей сравнивая сыр и мороженое.

Она не глядя ссыпала все немногочисленные мелочи, оставшиеся на кровати, в свою сумку, свернула одежду и спрятала обратно в мешок, потом проверила кемандже. Та была расстроена, и Аяна тоже расстроилась, вспомнив, что с самого праздника рождения Конды не касалась её, а потом подумала о выступлении, и руки снова покрылись мурашками, а за ними и спина.

– У меня тут ещё наметилась кое-какая работа, – сказала Аяна, возвращаясь наверх. – Мой зелёный костюм поистрепался. Поможешь мне позже?

– Да. Только позже, хорошо? В общем-то, мы уже можем ехать, – улыбнулась Гелиэр.

Аяна стояла, обкусывая ноготь, потом решительно улыбнулась. Она не будет смотреть на Айлери, она возьмёт свои наброски и вышивку и будет смотреть на них.