Ключ от этой двери

– Зачем ты сделала это? Ты любила его? – воскликнул он, впадая в ярость. – Это же не было против твоей воли! Иначе... У вас есть травы, которые... У вас они разрешены! У вас это в порядке вещей! Я бы никогда не узнал! Лучше бы ты так меня обманула!

Он рыкнул, стуча кулаками по двери, и оттолкнулся, пятясь назад, в комнату.

– А-а-рргх!

Кресло полетело в сторону камина, сшибая с полки странные сосуды с рисунками.

Аяна нажала на красивую чёрную ручку двери. За спиной слышался треск и грохот, и что-то летало, рассекая воздух.

Она покусала губу, прижимая её пальцем, потом начала обгрызать ноготь на нём. Шаг за шагом она удалялась от него, и каждый следующий делал её душу чернее и чернее, будто опуская в ту бездну, о которой он рассказывал, когда говорил о сонном зелье, и она спускалась в этот лейпон по узкой лестнице для катьонте, ступенька за ступенькой, вниз, на мужскую половину.

– Эй, приятель! – с ужасом на лице схватил её Като за плечи. – Я думал, он измордует тебя там! Ты жив? Он тебя бил? Что там произошло?

– Ничего.

Мы обсуждали мои дела в этом доме, – сказала Аяна. – Всё. Конец истории.

– Он там что-то опять громит? – задрал вверх голову другой парень. – Эй, зовите камьера, у него опять припадок!

– Слышь, ты что ему такое сказал? – воскликнул, сморщившись, Като. – Он с утра был такой тихий, спокойный, как камнем ушибленный! Ты зачем это сделал? Ты знаешь, сколько нам уборки и мороки после каждого его припадка?

– Не знаю, – сказала Аяна. – Пропустите меня.

Меня это не касается.

– Смотри, если он с собой что сделает, тебе же не жить! – крикнул ей вслед Като. – Тебя найдут и кожу живьём сдерут!

Аяна шла к конюшне, ссутулившись, шаркая по дорожке, мощённой камнем, и не видела ничего, кроме щелей между булыжниками, из которых кое-где пучками торчала трава.

– Что-то ты долго сегодня, – сказал катьонте в синем, открывая ворота. – Что стряслось?

Аяна пожала плечами.

– Не знаю. Какая разница?

Катьонте вдруг вздрогнул, оборачиваясь.

Аяна проследила за его взглядом. Со звоном разлетелось большое стекло в балконной двери второго этажа, и стул, раздробивший его на искрящиеся в закатном свете брызги, приземлился, крутясь и трескаясь на части, на ступени лестницы, выходящей в сад.

Она отвернулась и схватила Ташту за гриву и корде, но не смогла запрыгнуть на него. Валун, стоявший рядом, услужливо подставил крутой серый бок, и Ташта медленно понёс её прочь, в сторону города.