Ключ от этой двери

без крови. Но ты не слушаешь меня, даже когда я говорю тебе поесть или попить. Хорошо хоть руки ты моешь без напоминаний, не то что...

Иллира замолчала и помрачнела. Аяна пересела к ней, обнимая, пытаясь утешить сразу и себя, и её.

– Пожалуйста, – горько сказала Иллира. – Пожалуйста, не обнимай меня с этой штукой на лице. Я чувствую себя настолько странно, насколько это возможно.

– Ты тоже считаешь дни до того, как мы получим ответ? – сказала Аяна, прижимаясь к Иллире щетиной.

– Да. Я считаю дни до родов, до того, как мы вернём ссуду, до того, как придёт ответ.

Фу, уйди. Я не могу. Я знаю, что это ты, ты пахнешь Аяной и голос у тебя уже почти как у Аяны, но я как будто обнимаю чужого мужчину.

– Ладно. Мне пора.

Аяна встала и пошла к двери, но вдруг обернулась.

– Знаешь, если бы у тебя был внук, ты бы могла стать олем... после Ати. Мне было так плохо ночью и сейчас, с утра, но мы поговорили, и мне стало легче.

– Я не лечу словом, Аяна.

– А она и не лечит в этом смысле. Она помогает найти свет, когда человек заплутал во тьме.

– Ты рассказывала про маму, я помню. Жаль, что таких людей, как ваша Ати, мало. Каждый иногда блуждает в темноте.

7. Это не отменить

Аяна ехала на Таште мимо порта, чувствуя, как солнце горячей ладонью хватает её за плечи зелёного камзола, и как тело преет под тёмной тканью. Ташта шёл рысью, и явно поторапливался, зная, что его ждёт прохладный сквозняк в тени конюшни.

– Тише, милый, – сказала Аяна. – Тише. А то перегреешься.

Ташта повёл ухом в её сторону, но не послушался.

Подъезжая к дому Эрке, Аяна внезапно вспомнила, что не захватила с собой сумку, когда выбегала к Мирату. Да, сумка осталась на кровати. Ладно, будем надеяться, Уителл занят чем-то на мужской половине или наверху, подумала она.

Она подъехала к боковым воротам.

– Да неужто ты сегодня сам привёл этого лютого? – спросил Томилл. – Твоя сестра вчера... Ох...

Он побледнел, пятясь, с суеверным страхом глядя на Аяну.

– Она тебя... терзала?! – сдавленно воскликнул он. – Анвер, что она с тобой сделала?

– Ничего.

Это не моя кровь, – сказала Аяна, глядя вниз, на рубашку с пятнами крови.

– Ты... Ты убил её? – На лице Томилла был такой ужас, что Аяна сама немного попятилась. – Она наконец довела тебя... до такого?

– Нет. Томилл, успокойся. Успокойся! Что, человек не может порезаться?

– Вы... вы страшные люди, – сдавленно сказал Томилл. – О тебе ходят слухи... И о ней тоже. И я теперь верю им. После того, что она вчера делала со мной...