Ключ от этой двери

– Какую картину? Айлери сказала достаточно! Он посылал за ней, и трогал её так, что на ней оставались синяки!

– Как эти? – спросила Иллира, показывая пальцем на рубашку на её плече и покачивая испуганного Кимата. Под тонкой тканью виднелись багровые пятна. – Такие?

Аяна резко обхватила себя за плечи, болезненно морщась. Она не хотела вспоминать вчерашнее, но воспоминания нахлынули на неё, оглушая, сбивая с ног, лишая способности думать, заставляя дрожать и зудеть ту злобу, которой она только что пылала.

– Прекрати бессмысленно разъярять себя.

У тебя маленький сын от него. Ты же вчера с ним увиделась до того, как он пришёл... сюда?

Аяна кивнула. Она села за стол и прижала губу пальцем, отгрызая кусочки кожи, пока снова не почувствовала солоноватый привкус крови.

– Так вот ты кто, – усмехнулась Иллира. – Врэк. У нас есть поверье, что некоторые мертвецы в склепах и могилах восстают из мёртвых, потому что их душа не отмщена или на земле осталось что-то, что не даёт им уйти в покой оурана или мучения лейпона.

Они питаются кровью людей и на время оживают. По описанию они выглядят примерно как ты.

– Я выгляжу как обычно, – сказала Аяна.

– Ну да. Аяна, сколько ты не виделась с ним?

Аяна легла подбородком на стол, глядя, как Кимат пытается соскользнуть с коленей Иллиры.

– Отпусти его. Я боюсь, что он заденет твой живот.

– Сколько? – повторила Иллира.

– Почти два с половиной года.

Аяна вспомнила Анкэ. Семь лет разлуки и семь коротких ночей, чтобы понять и отпустить мужчину, который ждал её.

Но тот мужчина не был женат.

Она судорожно схватилась за толстые широкие доски столешницы. Оглушительная, ослепляющая ревность и злоба накрыли её, в ушах застучало. Он касался нежной Айлери, пока Аяна сидела под замком у Тави. Айлери замирала в страхе, а он протягивал к ней руки...

– Гамте, гамте, гамте!

С каждым ударом стол трещал. Она приподнимала его за край и била об доски пола, свирепо рыча.

Что-то подхватило её и потащило.

– Отпусти, Садор! Пусти меня!

Садор вынес её во двор и осторожно поставил на землю.

– Не смей носить меня, как мешок с мукой! – хрипло, свирепо заорала она. – Не смей! Не касайся меня!

– Мешки с мукой не ломают тяжеленную мебель, – хмуро хмыкнул он. – И весят больше тюка. И не пытаются укусить, когда ты их несёшь. Прекрати орать тут, ты пугаешь покупателей. Соседи уже косились на нас из-за этого коня.

– Какого коня?

– Коня, который тут бродил всю ночь.

– Ташты?

– Нет. Другого. Я не знаю. Иди и ори в другое место.