Саламандра

И все вместе перешли к следующему, ещё не слышанному ранее Лиз куплету:

Ключ найдёт проводника,Тень коснется родника,И вражду огня и хладаСмоет талая вода.

Ключ! А проводник… неужели… Макошь?!!

Голоса, поющие в унисон, слились воедино, и щит пустоты треснул, разлетаясь на сотни осколков под напором рвущегося изнутри пламени.

Огненный столп взметнулся ввысь, стремясь прорезать мрак и дотянуться до луны. На полпути встретился с потоком густой и липкой тьмы, обрушившейся с небес. И… рассыпался звёздными искрами, исчезая вместе с чёрной пеленой.

Лиз ощутила в груди резкую боль и осеклась, закашлявшись. Но мужской и женский голоса подхватили и мягко завершили песнь.

В час затмения луныТени свяжут две судьбы,Указав дорогу к мируПолнозвучной тишины.

Во рту — отчётливый привкус крови. В сердце — огонь. А в душе — ликование! Она справилась! Она смогла! Она жива!

Последним, что Лиз ощутила, проваливаясь в явь, было прикосновение к затылку чужой прохладной ладони. Вторая ладонь плотно зажала ей рот, не давая сделать вдох.

֍֎֎

— Очнулась? — шёпотом спросила у Лиз склонившаяся над ней горничная, — Я сейчас уберу руку, только не кричи. "Жучки" в комнате временно не работают, но в коридоре их полно, как и лишних ушей. Тебя охраняют так, что мне пришлось рискнуть лучшей ученицей, чтобы с тобой поговорить.

Черты лица и фигура женщины в полумраке расплывались. Она напоминала то торговку варежками, то леди в "осьминожьей шляпке", то юную девушку, как две капли воды похожую на одну из служанок Дже Ру.

Но голос, голос был именно тот глубокий и чистый альт, из сна!

— Параскева? — так же шёпотом уточнила Лиз.

— Да, деточка, — кивнула "горничная", убирая руку, прикрывавшую рот девушки, — она самая. Ты даже не представляешь, как нам всем только что повезло. Эти юные идиоты даже не догадываются, на каком волоске висело будущее обоих миров.

Юные идиоты? Это она об аггелах, которые разменяли, судя по их словам, уже не первую сотню лет?!

Сколько же тогда лет этой женщине? Или… не вполне женщине.

— А что делает человека человеком, деточка? — тут же откликнулась Параскева, — И не удивляйся ты так, не читаю я мысли. У тебя просто всё на лице написано, молода ещё, не набралась скрытности да не научилась маски примерять. Твоя тётя в том куда больше поднаторела, да только на пользу оно ей не пошло, закрыла себе дорогу к сиянию. А вот ты, как раз, наоборот. Не успела ещё тропинки в мозгу выжечь, оставила пути открытыми.