Саламандра

"

Что? Саймон?! Но почему вдруг вспомнился предатель, а не Макошь или же ключ? Значит ли это, что те, кто идут по пятам, связаны именно с горе-гипнотизёром? Паутинники? И почему именно петь?! Лиз не разу не певица, в отличие от её тёти. Нет, медведь на ухо не наступил, но поющей она себя никогда до знакомства с Хеллфайр не представляла. Да и как тут петь, если она собственного тела не ощущает. Чем?!

Ощущение безмолвной поддержки пришло по нити связи. Значит, аггел всё ещё рядом. Ещё не всё потеряно.

Петь. Но про что? В её недолгой человеческой жизни не происходилоничего примечательного — само собой, то того момента, как нашёлся кулон с диковинным цветком.

А про родной мир саламандр она знала только то, что увидела, заглянув в окошки не своей памяти.

Так.

Стоп.

Кулон с цветком — диковинным пионом. И огромное дерево у алтаря, которое цвело раз в сотню лет, если верить воспоминаниям предков. Что если?..

Лейр Дор Макх. Ля. Ре. До. Ми… нет, ерунда — откуда Лиз знать, как поются ноты, если она даже в музыкалку в далёком детстве не ходила.

Просто созвучие, просто названия…

Но что если?

Перестать бороться с ледяным ветром. Он есть. Он был. Он будет. Как и Лиз. Как и её напарник. То, как они чувствуют ветер — отражение их собственной природы.

Плюс на минус. Минус на плюс. Нота за нотой. Переводить цвета памяти в звуки и слова — и легко и сложно одновременно. Слушать Поток. Повторять за ним.

Ми. Соль. Си. Мы дой-дём.

Всё связано. Нота за нотой, шаг за шагом. И память — с реальностью, которая становилась всё ближе и ближе с каждым мысленно пропетым звуком.

Сначала мысленно.

Потому что когда барьер границы, что казался недосягаемым, вдруг оказался заспинами двоих, Лиз поняла, что поёт в полный голос уже на самом деле. Не смущаясь спутника и не опасаясь случайных свидетелей. Поёт на странном чужом языке, не понимая значения слов и фраз — но в полной уверенности, что так оно и должно быть.

А прямо перед ней роняет листья и лепестки огромное дерево-исполин. Белоснежные, с красной красной каёмочкой, цветы и тёмно-зелёные, чуть удлинённые листья, срывающиеся с ветвей пёстрым дождём.

Но ведь в воспоминаниях отца листья были тоже красными! Что, если портал сработал неправильно?

Но всё остальное на месте — и пёстрые скалы, и фиолетовые травы, и огонь, пробивающийся из земли прямиком у корней.

Значит, что-то не так с древом?!

Лиз осеклась, оборвав мелодию. И разноцветный вихрь лепестков и листьев, летящий на встречу, вдруг исчез. Без следа.