Саламандра

— Это Вы вмешались в ритуал, в котором погиб мой отец? — выпалила Лиз на одном дыхании, не давая себе шанса передумать.

"Я. Но света его лепестка среди мёртвых огней нет", —загадочно ответил волколис. Да что это с ними всеми? Что Макошь, что этот…

"Лейр Чуа. Не имя, но ты можешь звать так. Он тоже", — зверь подошёл к гостям вплотную, высотой оказавшись по пояс аггелу.

Почему-то издалека, у подножия дерева, лисоволк выглядел миниатюрным, не выше левретки. Подрос, пока шёл? Или просто иллюзия восприятия?

Обнюхав мужчину, зверь встал на задние лапы, а передними оперся на грудь аггела, по-кошачьему выпустив острые когти.

Лиз почувствовала не свою боль от ран — когти явно проткнули не только одежду спутника. Но Миш Ри не отступил ни на шаг, терпеливо дожидаясь, пока зверь окончит осмотр. Руки, плечи, шея, лицо. Пристальный взгляд глаза в глаза.

Изумрудный язык юркомелькнул змеёй, ужалив аггела в лицо. Или... не ужалив? Крови не было, но правая щека девушки горела, словно прожжённая угольком.

Оттолкнувшись передними лапами, зверь изящно опустился на землю, махнув для равновесия длинным хвостом.

"Печать допуска Дор Лейр. Заверяет контрарий", — лисоволк прищурился, уставившись на Лиз, — "Доверие ключ контакт".

Что за?! Контрарий, судя по всему, она сама. Печать допуска — некая метка, которая даёт аггелу право входить в святая святых саламандр. Но как вообще её заверить? И зачем?

Миш Ри перевёл взгляд с лисоволка на Лиз. Тёмно-карие глаза, как обычно, без тени эмоций. Круглые зрачки. Непонятное чувство, спрятанное от самого себя так глубоко, что даже по связи симбионтов не разобрать.

— Не лезь куда не прошено, — отрезал аггел, отстраняясь ментально и физически, — До земного рассвета осталось три часа, потом мои силы там будут ограничены. А тляйшцы ждать не станут.

Лиз впервые после проведения ритуала ощутила, как ослабла симбиотическая связь, истончившись до минимума. Больше свободы, меньше чужих эмоций. Меньше боли.

Но легче от этого почему-то не стало. Скорее, наоборот.

Потом. Со всем этим разбираться она будет потом.

— Он спрашивает, в чём сила и слабость тех, кто пленил мою мать, — Лиз помедлила и, повинуясь импульсу, добавила от себя, — и моего отца.

Лисоволк снова ухмыльнулся, показывая кончик языка:

"Правильно мыслишь. Но каждый вопрос — своя цена. За ответ на один заплатил он.