Глаза демонов. Книга первая: Кровь ведьмы.

Люцифер положил ей голову на колени и тоже жалобно заскулил.

Сознание медленно возвращалось к Элизабет. Поначалу она слышала отдаленные, не разборчивые голоса в темноте. Затем они становились все отчётливее и яснее. Она открыла глаза. Сфокусироваться было тяжело, все плыло, различить удавалось лишь отдельные силуэты. Несколько раз моргнув, и прищурив глаза, все же вышло рассмотреть людей.

У кровати сидели Батор и Вильям на тех самых красивых стульях. Прямо у изголовья маячил какой-то дряхлый старичок. Увидев, что королева приходит в себя он стал вдумчиво заглядывать ей в глаза и несколько секунд спустя гнусавым голоском озвучил приговор:

– Жить будет.

Зрачки пришли в норму, что может означать только одно – яд нейтрализован. Обеспечьте ей покой на несколько дней, и все будет хорошо.

– Спасибо, господин Виспин. А теперь оставьте нас, – попросил Батор.

Лекарь удалился из покоев, собрав свой инвентарь, а Вильям подошёл ближе кровати и положил свою маленькую ручку в ладонь Элизабет. В глазах мальчика было столько сочувствия и переживаний, что это не могло не растрогать.

– Все будет хорошо, мамочка, ты поправишься, – приговаривал принц, крепко сжимая руку матери.

Скупая слеза скатилась по щеке ведьмы и растворилась в ткани подушки, оставляя лишь еле заметное пятнышко. Она чувствовала любовь, исходящую от мальчика. Необъятную и чистую любовь сына к матери.

– Вильям, оставь нас, пожалуйста, наедине с королевой. Мы должны обсудить то, что произошло, – присев на корточки возле мальчика попросил рыцарь.

– Вы разве не слышали? Ей нужен покой, – возразил Вильям.

– Ничего, малыш. Все хорошо. Сделай, как он говорит, – вмешалась Элизабет.

Матери Вильям не стал возражать. Он грозно посмотрел на мужчину, и, поцеловав Элизабет в лоб, вышел из комнаты.

– Что произошло в саду? – убедившись, что дверь закрыта, спросил Батор.

– Я думала все и так ясно, – на меня напали садовники, и собирались похитить через самодельный проход в стене.

– Я не об этом, – Батор сложил руки за спиной и стал медленно ходить вдоль кровати, – единственное ваше ранение нанесено стрелой часового стражника.

Я лично знаю этого парня с самого принятия на службу. Его родители обычные крестьяне, но хорошие, честные люди. Сам Пейт предан трону, никаких сомнений и быть не может. Он просто не мог быть предателем, но я вынужден был взять его под стражу. Сам же он утверждает, что не помнит, как, во что и зачем стрелял. Твердит что-то про шепот женщины, который слышал.