Вольные маги

Сам давай! И хитрить даже не думай, я всю деревню чую! Заодно нагрузка тоже, а то тощий, что вобла сушёная, одни мозги мускулистые да не в ту сторону!

Я не решилась поднять глаза, только понурое шарканье услышала и тихий вздох за аккуратно прикрываемой дверью.

Деревня, в которую нас занесло, звалась Пыренькой. Название ласковое, а вот история оказалась мрачноватой. Мы вместе с Ируной взялись за ужин и между делом говорили:

– Я сама не помню, да ту историю у нас каждый знает, – ведьма замешивала быстрое тесто и рассказывала: – Когда деревню только строили, тут несколько семей жило.

И была одна: муж с женою. Детей у них не было – молодые оба, только поженились. Радовались, дом вместе строили. Мужа звали Кварич, а жену его – Пыря. Но он её ласково звал Пыренькой. Хорошая семья была, дружная, да больно Кварич горяч был. Как что не по его, так сразу в крики. Пыреньку-то не обижал, да та всё равно слова ему поперёк сказать не решалась. Добрая была, отзывчивая, всем помочь пыталась, никогда слова доброго ни для кого не жалела, последний кусок отдать была готова.

– Здорово, – проговорила я, – а у меня вот не получается. Вроде и хочу быть хорошей, да всё равно иногда как взыграет, так огрызаюсь или спорю с ним…

– И правильно! – перебила меня Ируна, погрозив пальцем в муке. – Мужика в узде держать надо! Слушай, что дальше было, тогда, может, и передумаешь.

Ведьма стёрла пот со лба запястьем и взялась за начинку для пирога. Вошёл Зурб, поставил два ведра, поглядел на нас и отправился назад во двор.

От печки становилось жарко. Это какие же мозги надо иметь, чтобы через печную трубу в дом лезть? Я нарезала овощи и старалась не думать об этом – стыдно.

– Так вот, – продолжала ведьма, – этот упырь, хоть и был поорать горазд, да Пыреньку свою любил, так что и не трогали их, не лезли – дело семейное. И вот построили они дом, как раз ещё две семьи свои закончили, и решили они это дело отпраздновать. Только вот те мужики через два дня опомнились да дальше за дела взялись, а Кварич как начал пить, так и пил, и пил, и пил.

И вот уже осень миновала, уже деревня стояла, а этот по всем соседям уже всё поотбирал. Бабки местные самогону гнать не успевали для него! Да приходилось – этому поди откажи! Забьёт ведь! Спьяну-то. А Пыренька-то робкая была, боялась его. Разок вроде и пробовала его увещевать на сборном, когда он на старосту полез, да не стал он её слушать – мужики усмирили и домой отправили спать.