Открытый финал не подходит

Хотя, - он уже достаточно взял себя в руки, встал ровно и посмотрел на меня со знакомой усмешкой: - я рад, что в твоей книге мог быть другой герой. Я объективно лучше, чем Рон.

Я фыркнула, скорее от облегчения, чем от возмущения и сообщила:

- С такой любовью к себе героем не стать. Не остается места на то, чтобы любить других людей. А подвиги из ненависти совершаются редко… Но к тебе это не относится.

Ренрих выгнул бровь.

- Мда? И почему же?

- Потому что ты только притворяешься, что любишь себя больше других, - пояснила я.

- Много ты обо мне знаешь!

Если проводить сравнение с Роном… то достаточно много. Но рисковать больше не хотелось, поэтому я предпочла придержать свои соображения, как Ренрих и просил.

- Тебе точно стало лучше?

- Не забивай голову, думай над книгой. Как только я окажусь в сюжете, это перестанет быть важным.

***

Ивану хватило ума не докучать мне больше звонками. Я не поставила его номер в «черный список», посчитав это слишком демонстративным жестом. Хотя искушение было.

В тот вечер устала больше обычного. После работы даже поленилась зайти в магазин за продуктами. Достала из холодильника чудом оказавшийся там йогурт, им и поужинала, сидя перед телевизором. Смотрела новости, но не запомнила ничего, кроме того, что в мире по-прежнему было мрачно. Вот разве что погода обещала порадовать.

Я подумала о том, что настроение настроением, а подарки к Новому году пора бы и купить. И за горошком сходить. Какой же Новый год без горошка?

В хижине я теперь оказывалась каждую ночь.

И неизменно встречала Ренриха, занятого каким-нибудь делом. Он словно поставил себе задачу подлатать всю вымышленную реальность: перевесил покосившиеся полки, заменил заедающий замок на подвальной двери. Кормил дымокота. Между ними установилось нечто вроде временного перемирия. Кот в моем присутствии по большей части делал вид, что игнорирует Ренриха. В какой-то момент они оба – и Ренрих, и дымокот – начинали посматривать в сторону окна. Через некоторое время прилетал дятел, ставший общим приятелем. По крайней мере, кивал головой он обоим.

Мне начинало казаться, что в хижине поселились уже два кота.

С Ренрихом мы разговаривали на самые разные темы, обходя стороной схожесть его истории с историей Рона. Я с тревогой приглядывалась к своему отрицательному персонажу, но признаков прежней «прозрачности» больше не замечала.

– Ты плохо выглядишь, – хмуро заметил Ренрих спустя две встречи.

– Вот спасибо! – буркнула я.