Открытый финал не подходит

И ушел в дом, оставив меня на крыльце, осознавать последствия всего произошедшего. По крайней мере, жалким потугам разобраться в себе я и предавалась, пока он не вернулся.

Ренрих принес плед, две чашки с дымящимся, умопомрачительно пахнущим кофе.

– Ты сварил кофе? – удивилась я.

– Сначала обжарил. Все согласно рецепту, – серьезно ответил Ренрих, протягивая мне одну из чашек.

– Нет, я имею ввиду: у нас есть зерновой кофе? Раньше был только растворимый.

– В нижнем шкафчике, в мешке, – подсказал Ренрих. – Там же и цикорий в банке с надписью «Лавровый лист».

Я туда пересыпал. Бумажный пакет слегка подмок, пришлось спешно спасать то, что еще можно было.

Представляю, какая была катастрофа! Только собранность и четкие действия позволили герою не упустить контроль над ситуацией.

Мне на мгновение показалось, что он мне все так подробно рассказывает… как бы на будущее. Чтобы в его отсутствие я не потерялась на кухне в собственной хижине. Понятно, ведь с самого начала Ренрих говорил о том, что не собирается задерживаться.

Да и историю я уже начала. Вообще, удивительно, что главный герой еще здесь, а не на посту, так сказать. Может, я слишком увлеклась с описаниями? Надо бы перечитать и откорректировать.

Отчего-то я не решилась поделиться с Ренрихом своими мыслями. Вместо этого спросила:

– У этого рецепта тоже есть номер?

– Конечно! Тысяча девяносто три. «Кофе на молоке по-варшавски». На одну порцию – восемь грамм кофе и два грамма цикория.

– Нелегко тебе пришлось, отмерял-то наверняка точно.

– Хм… твоя ирония подсказывает, что отступление от рецепта не ведет к фатальным последствиям, – с преувеличенной серьезностью протянул Ренрих. Мол, раз уж пришлось выполнять незнакомые функции, так он собирается освоить все детально, въедливо… Не думаю, что сослуживцам он нравился бы, помни они Ренриха. С его характером еще и педантичен до занудства. Ужас и кошмар!

Я засмеялась своим мыслям.

– Что? – спросил Ренрих. Он накинул мне на плечи плед. Мы уселись прямо на крыльце.

– Да так… а тебе не холодно?

– Ты тут когда-нибудь мерзла? В принципе, я мог не тратиться и на обувь.

Тучи разошлись, Луна решила присоединиться к нашей компании. Дымокот прижался ко мне с одного бока, с другого сидел Ренрих. Так мы и пили кофе, глядя на звезды. В такие моменты ведь принято говорить о возвышенном. Наверное, потому все и начинают обсуждать созвездия.

– Ренрих, – тихо попросила я, – признайся, ты же видел этот злосчастный пролог?

– Откуда? – также тихо спросил он.