Открытый финал не подходит

Я посмотрела на филина, который, кажется, спал на своем насесте. Ренрих бросил взгляд на наблюдателя. Небрежный такой…

– Когда ты появился, говорил сплошные глупости. Очень пафосно и неправдоподобно. И думал, что я тебя быстрее узнаю. Твои слова, не мои.

– Ну… глупость сделал, согласен, – неожиданно покаялся мужчина. Я взглянула на него, ожидая увидеть усмешку. Ренрих смотрел куда-то во тьму леса, начинавшуюся сразу за оградой…

– Так видел или нет?

– Нет. Но я читал твою первую книгу и, уж поверь, пафоса там тоже достаточно.

– Эй! Ты сейчас с автором, между прочим, разговариваешь! Не так уж там все и страшно!

– Ну, я прикинул, как бы ты могла писать, будь еще моложе и глупее, – протянул Ренрих. Я не выдержала и пихнула его в бок. Мужчина дернулся, хотя тычок был не таким уж сильным. Остатки кофе выплеснулись на снег.

– Ренрих, что? – всполошилась я. – Опять?!

– Все нормально, – сказал он спокойно. Слишком спокойно, поняла я. И ни на мгновение не поверила.

– У тебя все еще приступы?

Но почему?! Ведь книга пишется.

Неужели есть какое-то скрытое условие? Определенный объем, меньше которого написать нельзя, иначе мир не начнет функционировать вообще?

Или история, которую я придумала, оказалась «ненастоящей»?

Я вспомнила, как пожалела о том, что по сюжету появилась подруга. Она, конечно, еще не появилась в самой книге, но… всего на мгновение, ознаменованное поцелуем, я испытала сожаление. Сойдет ли это за авторское разочарование в книге?

Я уже стояла перед Ренрихом, сжимая свою кружку так, что она вот-вот должна была лопнуть.

Мужчина вздохнул, тоже поднялся. Подобрал плед, который сполз с меня в снег. Аккуратно укутал меня снова.

– Просто не хотел тебя расстраивать. В том неполноценном мире, который связан с прологом, я говорил кое-с-кем. Манера речи оказалась запоминающаяся. Вот и все. Надо было сказать сразу. Только зря напугал.

Я с тревогой вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, лжет ли он мне на этот раз. Ренрих не выдержал первый и отвел взгляд.

– Знаешь, – проговорила я, – ты настоящий. Несмотря на то, что о тебе в книге всего три абзаца. Может быть, я когда-то и придумала Ренриха, но тот человек, который сейчас передо мной, стал таким, какой он есть, потому что чего-то добивался в жизни, к чему-то стремился. А вовсе не потому, что того требовал сюжет. Ты уже давно от меня не зависишь.

Он усмехнулся. Может быть, получилось неуклюже, но я ведь похвалить хотела!

– Замечательная ночь, – заметил Ренрих.