Открытый финал не подходит

– Из всего вами сказанного выходит, что вы – часть коллективного разума… мыслящей субстанции, которая получается из недоработанных литературных произведений. Черновое творчество, так сказать, топливо для настоящих авторских миров.

- Без труда над миром, настоящим он не выйдет, - одобрительно сказал Филин. – В процессе создания высвобождается творческая энергия, которую вбираем мы, концентрируем, чтобы…

- Да-да, я поняла. И Ренрих по вашим правилам – как раз из черновых, недоработанных. Так?

Филин кивнул, снова одобрительно.

- Что же вы его из мира выпустили, а не… вобрали? - я вздрогнула, мерзко прозвучало. Представила себе страшное чудовище, которое поглощает целые недопридуманные звезды… Что для него Ренрих? На один клычок! – Когда уже было ясно, что он нарушил установленный запрет, вместо наказания вы его отпустили. И позволили добраться до меня.

- Творческое допущение, - пояснил Филин задумчиво.

- Чего? – удивилась я.

- Закон спонтанного создания мира. Статистически у Ренриха не было шансов добиться желаемого.

Но творчество – это энергия, которая не приемлет исключительную строгость. Поэтому существуют законы творческих допущений. У вас могло получиться, Виктория Романовна… - парень помялся и вдруг добавил: - Не вините себя. Он видел, что вы стараетесь. Но не хотел, чтобы вы стали свидетелем поглощения. Несозданные миры и их осколки распадаются не сразу. Творческая энергия такова, что у нее… существует период распада. Он зависит от многих факторов, так что неравномерен. Благодаря тому, что ваш персонаж оказался связан с новой книгой, несостоявшийся мир развоплощался достаточно долго. Ренрих сохранял форму длительное время именно из-за этой связи. Если бы мир распался раньше, ваш персонаж…

- Я поняла, - просипела я. Да сколько же можно повторять одно и то же? В любой фразе Филина мне слышалось: «Ренрих обречен». И даже: «Ты его убила». Заразила неизлечимой болезнью. Творческой невоплощаемостью или что-то вроде того…

- Раз поняли, надеемся на ваше благоразумие.

- Очень зря. Ренриха я все равно хочу увидеть!

Филин покачал головой.

- С вами совершенно невозможно договариваться, Виктория Романовна. Удивительно, что Ренриху удалось вас убедить.

- Лучше бы он объяснил мне все толком сразу. Не потеряли бы время, - с досадой отозвалась я.

- У него были строгие ограничения. Допущение становится допущением при преобладающей доле неизвестности. Прощайте, Виктория Романовна. Полагаю, больше мы с вами не увидимся.