Звезды, ветер и мы. Дорогами иных миров

Родовое имя ей даровать? Как это объяснить другим аристократам? Главное, за что? Как самой глупой отравительнице в истории нашего мира?

Эписумего

Рик

Прыгнув в портал... и выкатился на улицу голым!

У нас зима, снежок — красота. Правда, в первый момент мне так не показалось. С трудом поднялся на ноги. Меня шатало, я никак не мог поймать равновесие и настолько погрузился в это занятие, что не обратил внимания на парочку старичков интеллигентной наружности, оказавшихся позади...

— Молодой человек, вам плохо? — спросила сердобольная женщина, но мужчина, державший ее под руку, резко произнес:

— Этих извращенцев надо на рудники отправлять, а не сюсюкаться с ними!

Старушка не обращая внимания на брезгливую реакцию спутника, вновь обратилась ко мне:

— Может «скорую» вызвать?

Пока я пытался вспомнить как по-человечески говорить, старичок с презрением осмотрев мой жалкий вид, ответил:

— Точно, и в «трезвяк» отвезти, а лучше за решетку на пятнадцать суток — для вразумления!

Мысль о доставке на чем-либо, кроме собственных голых ног, мне понравилась.

Кстати, где я? Оглядевшись, понял, как мне повезло — недалеко мой район. Но как идти в таком виде? Я попытался сказать:

— Мне нужна оде...

Старушка, не дожидаясь моего ответа, вырвала руку у недовольного мужчины и подошла ко мне:

— На вас напали?

Вот и готовое объяснение. Я кивнул.

— Небось, собутыльники! — едко прокомментировал мужчина, демонстративно отвернувшись. Отрицая, я махнул головой и нахмурился:

— Нет.

.. Не знаю кто... — наконец выдавил я. Беседа — это хорошо, но свои пальцы на ногах я уже не чувствовал. Зима-то русская!

Женщина поняла это одновременно со мной. Она повернулась к спутнику и сказала:

— Павлик! Дай, пожалуйста, свою куртку молодому человеку, он совсем замерз!

— Ему не куртку надо, а подштанники и ремня! — ворчливо сказал тот, расстегивая верхнюю одежду.

Да и подштанники и ремень и сапоги, и, главное, Силь в придачу! Куда она делась?

Пенсионер, скривившись, водрузил на меня куртенку, наверно еще из советских запасов.

Она прикрывала достаточно, чтобы стоять, игнорируя внимание прохожих... Я неловко застегнулся.

— Спасибо... — только и смог сказать я. От их доброты щемило где-то внутри, угрожая вырваться из глаз. Дед кивнул и поправил рукава теплого свитера:

— Пойдемте к нам! Мы живем рядом, там согреетесь, и домой позвоните. Я смотрю, вам больно говорить? — Вместо ответа я кивнул.