Звезды, ветер и мы. Дорогами иных миров

— Я им рассказал, что он ловит гостей из других миров? Рассказал! Я их предупредил, что если их схватят, то никто искать не будет? Предупредил! И что я еще должен был сделать? Ошейники на них одеть и запретить выходить на улицу? — к концу своей речи прекратил обижаться, и окончательно распалился праведным гневом:

— Я переводчик, а не добрая родственница!

— Лжет! — резко сказала Оливия, внезапно появившись в дверях. — Я его видела с теми, кто нас потом схватил! Они его слушались!

Синяков на ней уже не было, лишь трясущиеся руки показывали, что ночное происшествие не прошло бесследно.

— Не сомневаюсь! — тихо сказал эльф и невозмутимо прибавил:

— Ты нас отводишь к тому, кто отправил Силь в Эписумего. Имей в виду, из этого мира тебе не выбраться, а здесь я тебя всегда найду! Пока я не выпотрошил твои мозги, говори сам!

Тот кивнул, с опаской глядя на эльфа.

— Зачем тебе понадобились девушки?

— Мне они не нужны, их искал правитель.

— Почему ты не отвел их к нему сразу, а передал дружкам?

Рыжий неуловимо изменился: от его приличных манер не осталось и следа, пред нами сидел обыкновенный бандит.

— Я злился на этих избалованных иномирских дурочек! Их следовало проучить. Но ту, что отбыла с собакой, я простил! Уж слишком она бесхитростна. Да и она никогда не относилась ко мне как к низшему, только с уважением. Наверно, если бы не эта девушка, я бы сразу отправил всех в Подземелье!

— Сейчас ты отведешь нас к тому, кто отправлял Силь, — ледяным тоном повторил эльф, разворачиваясь и выходя из комнаты.

Я магическими клещами сжал горло Рантета, пока тот не захрапел.

— За нападение на мою подданную, я заберу тебя в свой мир и там ты получишь все что положено по закону!

Оливия в удивлении замерла. Я обратился к ней:

— Хочешь, я передам его твоему отцу для наказания?

Она махнула головой «нет».

— Хочешь, казню? — Она вновь резко махнула и выбежала в коридор, не сдержав слезы. Я вышел за ней — ну не из-за Рантета же она расплакалась? Нашел ее в своей комнате, где она плакала, уткнувшись в подушку.

— В чем дело Оливия? — спросил я.

— От меня все отказались... — проговорила она сквозь слезы. — Родителей и так освободили... получилось, что я все глупо сделала. Отцу было стыдно, и он отказал мне от своего рода. — Она плакала на моем плече и не могла успокоиться...

Ну и что мне делать с этой «роковой отравительницей»?

Я тяжело вздохнул.