Повесть о прекрасном эльфе

Эльф рухнул на пол, но тут же встал, мотнув лохмами, гаденько усмехнулся и, не обращая внимания на хлещущую из носа кровь, спросил:

– Что, на мне решил отыграться? А я знаю, что это ты кольцо взял! А не ты, так найду чем доказать, чтобы всё равно тебя…

– Да тебе мало что ли?! – рассвирепел кузнец, схватил того за космы и швырнул головой в стену.

Раздался глухой удар, и Мордвиг даже вперёд подался, уверенный, что после такого эльфа вырубило однозначно. Но тот пьяненько улыбнулся и полез на кузнеца.

Гритка рассвирепел вконец, схватил того за грудки и принялся мутузить исступленно, со всей силы, позабыв и про то, что эльф – маг, и про то, что Гритка вообще-то подозреваемый, а снаружи ждёт отряд магов-воинов, которые ему такого точно с рук не спустят.

Хилем вяло отбивался, в промежутках между ударами вставляя гадости и выплёвывая кровь. Они повалились на пол, кузнец сел сверху и впечатывал удар за ударом, лишив мага последних сил и возможности сопротивляться.

– Да он его убьёт сейчас! – раздался пронзительный девичий голосок. – Вы чего стоите-то?! Он же сейчас его забьёт!

Ребята, не сговариваясь, двинулись было вперёд, но тут Хилем резко вдохнул и выставил вперёд ладонь, в которую впечатался очередной подарок от кузнеца, будто в стену.

– Хватит, – холодно и спокойно произнёс он и лёгким движением сбросил с себя вмиг побледневшего, очнувшегося Гритку.

Кузнец отошёл к стене, дико глядя на собственные руки, не в силах произнести ни слова. На лбу так и читался приговор, который он уже сам себе вынес. Хилем с достоинством встал, провёл ладонью по лицу, шмыгнул носом, но кровь так и продолжала литься на светлую рубаху. Рука тоже была вся красная, но, казалось, мага это скорее забавляет. Он подошёл к двери, не глядя стукнул в неё два раза и отошёл, поглощённый созерцанием рубиновых пальцев.

Воины будто знали, что сейчас их позовут. Дверь тут же распахнулась, и вошли двое. И опять то же: руки на рукоятях мечей, глаза внимательные, позы напряжённые. Кузнец с отчаянием выдохнул, хлопнул ладонями по лицу, развернулся к стене, будто хотел сам от себя спрятаться, и тут же повернулся назад. Хилем строго посмотрел на него и обратился к воинам, кивнув на пленного:

– Этого можно отпускать.