Возвращаться плохая примета

Кивнула второму на кучу срезанного тряпья и оружия, которое покидала под стол, указала на дверь. И присела сама. Нет, сидеть нельзя! Надо собрать мусор, заварить мяту с медом или чем-то сладким, и еще компресс для головы не помешает. Спать нельзя - возможна лихорадка, и хорошо бы малину заварить с крапивой и брусникой, от отеков и кровотечений.

В хлопотах над раненым пролетело полночи.

Глава 7

Глава 7

После полуночи я напоминала себе автомат. Из мира исчезли запахи и звуки, остался треск огня в печи, звук льющейся воды и прерывистое дыхание раненого.

После уборки и отваров пришлось доваривать бульон для больного и варганить кашу для остальных. Гусь тоже отправился в печку. Вот и пригодился узелок Милавы! В ход пошло все – и курица, и гусь, и мед, и варенье. Даже носки натянула раненому, он мерз от кровопотери.

К счастью, большая часть носильщиков, бряцая железом, ушла ночевать на сеновал. Со мной остались те двое, что помогали.

Старший, сняв с себя доспех, дремал сидя на лавке возле раненого.

Молодой ушел в сени с обнаженным мечом. Еще двое так и топтались у ворот. Им я тоже вынесла миски с варевом и кружки с бодрящим взваром.

Вран черной тенью лежал под лавкой, поглядывая на мирно дремлющего воина. Кашу он проигнорировал, но из дома не выходил, пока я не понесла ужин невольным гостям. Старый воин оценил размер пса и одобрительно кивнул, глядя, как черная тень провожает меня во двор.

Наконец все срочные дела были сделаны, лампы потушены, на столе теплился светильничек.

Рядом стояла кружка с отваром и укутанный горшок с бульоном. В миске плавала тряпица для компресса.

Можно идти спать.

Ох, как же хочется хотя бы облиться водой! И тут я вдруг вспомнила, что Руима должна была давно уже вернуться из леса, и даже баню я для нее приготовила! Где же она?

Видимо, я изменилась в лице или подскочила на лавке, потому что в голове прозвучал голос: «Иди спать, Руима будет утром». Опять слишком разговорчивый глюк? Надо хоть пряники на стол поставить, травница их любит.

Вынула из шкафчика плетенку, поставила на стол. Потом зашла в горницу, взяла покрывало, льняное платье и пошла в баню.

Печь, конечно, давно остыла, но баня еще прогрета и вода все же теплее воздуха. Я наспех помылась, натянула платье, а футболку и сарафан утопила в корыте с холодной водой: кровь горячей не отстирать. И, зевая, поплелась к дому. Вран ждал на крыльце. Пристально оглядел меня и зацокал когтями по доскам пола, заходя в дом.