Возвращаться плохая примета

Ульсоритас

Засада! Это все-таки была засада! Принц Ульсоритас выхватил меч и, мысленно прося благословения у Светлых богов, кинулся в сечу. И все бы обошлось - беспечными они не были, оружие держали наготове, да и возможность засады никто не отменял… но позади темноглазых наемников виднелась фигура в черной мантии.

Агент «Чужой крови» вливал силы в тела своих подчиненных, делая их быстрее и сильнее, а еще лишая их страха.

Такого воина надо не просто ранить или убить - нужно уронить его, лишить возможности двигаться.

То есть разрубить на куски или сжечь, иначе даже куски тел цеплялись за ноги лошадей, хватали стремена или сапоги тех, против которых шли адепты нового культа.

Застонав в бреду, принц едва не свалился с лавки. Надежные руки наставника подхватили и укутали одеялом, сменили тряпку на лбу:

- Все, все! Уже все, принц. Спите!

Маргарита

В серых рассветных сумерках меня разбудила возня у входа в горницу и глухое басовитое рычание. Мужской голос позвал:

- Лекарка, господину стало хуже!

Стянув с подушки тяжеленную голову, потащилась на кухню, натягивая по дороге ободок на волосы.

- Господи помоги! Что еще случилось? - Очки я брать не стала - вчера как-то без них обошлась и теперь щурилась на огонек лампадки.

Дотопала, посмотрела на раненого и присвистнула. Больной метался в бреду. Горячий, словно печь, лоб буквально обжигал руку. Тряпка свалилась на постель, но была уже почти сухая.

Так, срочно сбивать жар! Но чем?

Для начала намочила простыню в ведре и обернула парня, стараясь не лить воду на повязки, прикрывающие швы.

Потом схватила кружку с отваром, заглянула – пусто. Долила из горшка, стоящего в печи, плюхнула побольше варенья и растерла в ложке драгоценные таблетки аспирина, сразу две.

Простыня высохла, но жар, кажется, и не думал уменьшаться. Только раненого заколотило мелкой дрожью. Зубы дробно стучали.

И вот как его поить, спрашивается?

Трубки никакой нет, да и как в нее залить отвар?

Вздохнув, набрала терпкую, сладкую жижу в рот, прижалась к покрытым корочкой, потрескавшимся губам и осторожно, по каплям принялась цедить на шершавый чужой язык.

И так раз за разом.

Щеки свело от сладости и вязкости отвара. По мере расходования, мужик-помощник время от времени подливал жидкость в кружку.

Наконец, бьющееся с горячечными перебоями в груди сердце под моими руками стало биться ровнее, а на лице и теле больного выступили мелкие капельки пота.

Расслабившийся пациент обмяк, дыхание выровнялось.