Белый китель, белое платье

- Я же говорил Вам, что у раджи нет иного пути, как согласиться на всё, что мы предложим, – голосил генерал, потирая пухлые руки. – Даже если бы мы сказали ему съесть на завтрак собственную ногу, он бы выполнил это!

- Однако не забывайте, что встреча ещё не состоялась, и рано праздновать победу, – холодно высказался кто-то из капитанов, усаживаясь у окна.

- Конечно-конечно, – отмахнулся генерал. – К слову об этом, находите ли Вы удовлетворительным игру ван Хельца?

В комнате повисла тишина: никому не хотелось заносить над головой капитана топор, пусть все и понимали, что ни единая душа не подойдёт на эту роль лучше его.

Со скамьи поднялся король и прошёлся по комнате.

- Да важно ли это, милейший? Мы в нескольких днях пути от встречи с раджой, а Вы предлагаете обдумывать и оспаривать приказ короля, мой приказ? Если Вы найдёте сию минуту более достойного кандидата, я буду рад, – он раскинул руки и несколько злорадно улыбнулся. – Вот только перед всей армией третьего дня выступал именно ван Хельц, и именно он поведёт солдат послезавтра.

В глазах генерала проблеснуло негодование, но на лице появилась сладчайшая улыбка. Чувствуя победу в споре, король вернулся на место и будто невзначай поправил запылившиеся рукава.

- Расскажите, знаем ли мы что-нибудь о городе, где будет встреча? – попросил Мортэус.

- Не много. Дливан окружён небольшой рекой, поэтому въезд в город только один – через главный мост. Раньше через него проходил торговый путь, но, когда на город опустилась многолетняя засуха, торговать стало нечем, и сегодняшняя столица Зальма перетянула на себя одеяло экономики.

- Значит, сегодня это город, где мало людей и единственный въезд в который – мост? – переспросил король.

- Так точно.

- Он перехитрил меня! – вскочил король, раскидывая руки в ярости.

- Не переживайте, Ваше Высочество. Сейчас Ваш двойник придумает идеальный план по спасению армии, – ядовито сказал генерал, глядя на Мортэуса.

Капитан решил пропустить его слова мимо ушей и с удивлением смотрел на возмущённого правителя.

Казалось, что лидер государства ни единую минуту не имел права давать слабины, поддаваться обыкновенным человеческим слабостям, являя собой твердыню из плоти и крови. Но тут происходило нечто странное: король, на коего молились и равнялись в армии, в крохотных деревнях и крупных городах Демении, топал ногами и рычал, как загнанное животное, как расстроенный ребёнок. Всё же не всё бывало таким, каким оно казалось.