Белый китель, белое платье

Мортэуса дважды звали на обед, но он был так погружён в себя, что не слышал приходивших слуг. На пороге конюшни вдруг возник дядя, стучащий тростью.

- Что, племянник, уже не терпится вернуться в боевой строй?

- Ох, что ты, дядя? – подскочил юноша, как ужаленный. Вернуться на фронт по собственному желанию равно наложить на себя руки. – Я лишь пришёл справиться о здоровье лошадей.

- И никак не заметил, что прошло уже полдня? Ничего, ничего. Пойдём обедать – силы нам ещё пригодятся.

Мортэус похлопал Лиландрия по шее, умный конь дважды моргнул, расставаясь с хозяином.

Цокая тростью по дорожке, дядя вновь держался прямо и несколько гордо, он внимательно следил за юношей и его сентиментальным прощанием с животным. Крёст вложил в глаз монокль, разглядывая подошедшего племянника.

- Не могу не сказать тебе, Мортэус, – хрипло начал мужчина, – но ты производишь впечатление двоякое. Что же ты за полководец, если опускаешься до конюха?

- Разве я кому-то этим сделал плохо?

- Быть может, солдатам, ночующим с тобой под одним небом, нисколько не важно, чем ты занимаешься вне поля боя.

Но вот мне, как твоему дяде, – он слегка склонил голову, – весьма обидно, что ты унижаешь себя.

- Мне нравится ухаживать за Лиландрием. Он не просто конь, но мой друг.

Крёст сощурился, вытянул шею и фыркнул, словно животное, увидевшее нечто неприятное.

Войдя в столовую залу, дядя и племянник расселись по разные стороны стола. Лурк, в прогулочном костюме, со звонкой цепочкой на груди, с праздничными запонками, заканчивал обед.

Он проводил пришедших равнодушным взглядом, промокнув губы вышитой салфеткой, и, поблагодарив слуг, откланялся. Поджав нижнюю губу, Кёрст издал тихий, но вызывающе резкий звук, расправил сложенную веером салфетку и заложил её за воротник.

- Куда собрался отец? – поинтересовался юноша, озадаченный происходящим. – Разве ему уже можно вставать?

- Невозможно и подумать, чтобы твоему отцу когда-то требовалось чьё-то позволение.

Крёст вальяжно передвигал челюстями, облюбовывая кусочек получше. Не заметив, что лежало в тарелке, Мортэус пообедал, поблагодарил за блюда и, широко шагая, достиг двери в отцовский кабинет. Постучав, он заглянул внутрь, но никого не оказалось: никто не сидел в кресле, пусто было и в кровати, туалетный столик скучал без хозяина.

Юноша не понимал, в чём причина такого скорого и безусловного выздоровления.