Белый китель, белое платье

Вот ещё ночь назад он страдал и чувствовал себя круглым сиротой, увидев бедственные капли крови и бледное предсмертное лицо отца; а сегодня старик занимается делами, наскоро ест, не уделяя ни минуты обыденным разговорам. Он даже не спросил, почему Мортэус не поехал к Эмилии, а провёл несколько часов в конюшне. А ведь с утра Лурк едва ли не отлупил молодого офицера, словно мальчишку.

Вдали раздалось сердитое ржание лошадей. Со двора выехала лучшая карета дома ваш Хельц, запряжённая тройкой вороных, вычищенных до блеска, заплетённых в крепкие тугие косы.

В плотном окне кареты виднелась сухая рука отца, держащая трость.

Переменив одежду, Мортэус, всё ещё погружённый в раздумья, пешим отправился к Эмилии. Как всегда, жители их маленького городка кланялись ему в пояс, грациозно и не очень приседали, приподнимая платья, махали руками и приглашали на вечерний чай. Несмотря на то что семья ван Хельц уже много сотен лет владеет этой землёй и не всегда их владение было столь благородным и человечным, жители с уважением и почтением отзываются о своих покровителях и, вспоминая прошлое, радуются, что им выдалось жить в такой прекрасный век.

Толпа на рынке взорвалась: увидев молодого господина, торговцы предлагали ему попробовать и оценить их товар, покупающие улыбались и с остервенением просили те продукты, которых коснулась рука или миллиметр плаща Мортэуса. Испугавшись всплеска внимания, юноша робко пожимал протянутые руки, улыбался и кивал. На секунду, словно захлёстнутый криками, телами разных мастей, взглядами надежды и спасения, он почувствовал себя на поле боя в окружении солдат.

Ладонь, протянутая за наливным яблоком, затряслась и опустилась. По спине в две волны пробежали мурашки, холодя кожу и заставляя поёжиться, следом за ними потекла одинокая капля. Мортэус с ужасом переводил взгляд от одних счастливых глаз до других, широких, блестящих и вдохновлённых. Среди десятков, может, сотни глаз, устремлённых на него, он заметил одни, вопросительные, обеспокоенные, едва не плачущие. Заставляя себя, молодой господин всё-таки взял предложенное яблоко и медленно, словно боясь сделать больно, надкусил красный бок. Толпа рукоплескала, торговец безмерно благодарил Мортэуса, кланялся и зазывал покупателей.

Пробравшись сквозь желающих хоть краем глаза посмотреть на будущего хозяина имения ван Хельц, юноша подошёл к Эмилии и крепко прижал её хрупкое тело к себе. Ничего не спрашивая, не говоря ни слова, она провела по его огненно-рыжим волосам и лишь сильнее обняла его.