Белый китель, белое платье

Дверь в кухни была открыта, оттуда выбегали помощники, раскрасневшиеся девушки, стоя у котлов и жарких печей, беспрестанно вытирали руки и помешивали бурлящие блюда, широкая кухарка кричала и, обжигая пальцы и губы, пробовала готовность.

- Дядя! – выкрикнул юноша, увидев в проходе переговаривающегося с конюхом Крёста.

Тот, бросив раздражённый взгляд на племянника, монотонно объяснял мужчине, куда и как расставлять приезжие кареты, приказывал очистить старые стойла и подновить крышу конюшни. Мортэус, стоя рядом, глядя на дядю и конюха, чувствовал себя надоедливым ребёнком, который мешался двум занятым взрослым.

Наконец мужчина откланялся и поспешно удалился, не желая ни получать новых распоряжений, ни слышать о старых.

Блеснув сединой длинных волос, Крёст обернулся к юноше и, вложив монокль, крепко сжал трость.

- Не могу не извиниться, что заставил ждать Вашу светлость, – сухой голос словно хлестал Мортэуса по лицу, – но даже у простых смертных, коим является Ваш покорный слуга, – дядя быстро, будто и вовсе не совершал движений, кивнул и, уставившись на племянника, продолжил, – существуют свои неотложные дела.

Ещё в самом начале службы в качестве офицера юношу не раз вызывали к генералу, который методично, услаждая лестными и разя разгромными словами, вдалбливал, что непорядочно относиться к солдатам, как к товарищам, случайно найденным в соседней таверне. Молодой, чувствующий только силу долга и необходимость в победе, он слушал брошенные в его сторону обвинения и укоры, не понимал их природу, а потому продолжал действовать, как велит сердце.

Сейчас же дядя беспочвенно взъелся, высокопарно бросаясь гордыми и холодными словами, и Мортэус снова не понимал ни причину, ни цель нападок.

- Не могу не напомнить Вашей светлости, – дядя сделал шаг к юноше, ещё выше подняв голову, – что пора оставить детские забавы, баловство и капризы. Ни в единой мысли не представляется мне, чтобы войсками нашей армии руководил такой ветреный и слабовольный человек.

Крёст, завершив изливать яд на сердце юноши, отправился в кухни. Ледяной, обиженный цокот раздавался в холле и повисал под потолком с ангелами и бестелесными духами. Племянник, словно застывшая статуя, смотрел на мраморные ступени, накрытые поблёклым старым ковром, некогда использовавшимся в дни перед праздниками.

- Господин, – полушёпотом обратилась к Мортэусу старая нянька, боящаяся вдохнуть.

- Я хотел поинтересоваться, послали ли за вином.