Белый китель, белое платье

Лурк чувствовал, что первый совместный ужин мог быть душевным и, если не сказать точнее, сближающим, но упрямые воззрения брата сбили всех с толку.

Часы пробили одиннадцать, когда гости начали расходиться по спальням. Их пьяный пыл утих – ни один радостный возглас не донёсся с лестницы.

- Что на тебя нашло? – зашипел Лурк, как только хлопнула дверь в гостевую половину дома.

- Прошу прощения, но я в собственном доме и имею право выражать личное мнение, – резко ответил Крёст, бросая на стол полотенце.

– А ты, если не сумел воспитать сына, то принимай должное и терпи.

- Не могу сказать, что мой сын – недоросль, круглый болван и лентяй. К чему этот яд?

Мгаза незаметно для всех коснулась локтя жениха и, делая вид, что её здесь нет, задерживала дыхание. Улыбаясь, Зорук наблюдал за стариками и, будто находя в этом удовольствие, хватал каждое их слово.

- Ты никогда не видишь дальше собственного носа! – выпалил Крёст. – И продолжаешь баловать его: имение переписал, все капиталы на нём, свадьбу пышную устраиваешь.

А он что дал тебе взамен? – он фыркнул и, взяв трость, поднялся.

- Я никогда не просил ничего взамен, – прошипел Лурк.

- Нечего и удивляться: лишь дурак может породить дурака.

Лицо младшего брата побледнело, губы затряслись, в глазах показались слёзы. Он собрался с силами, чтобы ответить Крёсту, но, скомкав в руках полотенце, так и не нашёл нужных слов.

- Неразумная цель руководит тобой, дядя, если ж ты взялся выступить против, – негромко, но твёрдо сказал Зорук.

Не ответив и даже не взглянув на оставшихся за столом, Крёст удалился. Большая тёплая ладонь легла на хлипкое плечо старика.

- Прости его, отец: не каждому возможно понять, что он чувствует, оттого и остёр его язык. Дядя привык на всё смотреть с чиновничьей стороны: ты – мне, и я – тебе.

- Чёрт бы побрал этого кощея, – шёпотом проговорил Лурк.

- Дети же всегда будут в неоплатном долгу перед родителями, и единственная возможность вернуть его – самому воспитать достойных детей.

Ни я, ни Мортэус не должны тебе ничего, но мы должны будем нашим детям, твоим внукам, – Зорук украдкой взглянул на невесту. – А потому предъявлять счета и требовать оплаты – мелочно и жестоко.

Полные слёз старческие глаза поднялись на сына, и неуверенная улыбка скользнула по лицу отца. Морщинистые пальцы всё ещё теребили края салфетки, и несколько тонких ниток вырвались из общего полотна.