Белый китель, белое платье

- Вражда, увы, в человеческой натуре, – подойдя к ним с бокалом в руке, сказал Зорук. – И лишь когда мы научимся контролировать эту натуру, можем наконец назвать себя совершенными существами.

- Ах, как метко вы сказали! – проурчал гулкий голос бабки Стальи.

- Благодарю. А пока приходится надеяться на таких молодчиков, как этот, – он улыбнулся брату, приподнимая бокал.

- Я уверена: он обязательно положит конец богомерзкой войне, и всё будет, как раньше, даже лучше! – кудахтала женщина, всплёскивая руками.

К собравшимся почти неслышно подошёл слуга с подносом шипящего напитка, и все, расхватав фужеры, благоговейно смотрели на Мортэуса, ожидая остроумных и важных слов.

- За мир! – провозгласил он.

- За мир! – повторили гости и опрокинули бокалы.

Послышались вздохи и по-детски лёгкие смешки, уже вовсю поверившие в тост и прочувствовавшие его прелесть. Дверь в столовую с шумом открылась, и Лурк радостно позвал:

- Прошу обедать!

Сталья, подхваченная двумя братьями Тольц, помчалась впереди всех. За ними неспешно проследовала толпа гостей, шуршащая, шепчущая, жаждущая.

Позади всех, тихие, молчаливые, счастливые, следовали Мортэус и Эмилия.

Огромный, тянущийся из одного конца зала в другой, накрытый чистыми скатертями с вышивками по краям, стол полнился разнообразными традиционными и заграничными блюдами. У каждого гостя на расстоянии вытянутой руки стоял в маленьких блюдечках говяжий паштет, украшенный свежим укропом, намазывать его следовало на ячменно-ржаные лепёшки, особо засушенные с одной стороны и обильно посоленные с обратной.

Многие предпочитали прежде всего пробовать его кончиком языка и только потом размазывать мягкую кашицу по хрустящей лепёшке. Кому-то особенно приглянулся зажаренный кабан, фаршированный яблоками и луком, экономично разделённый на четыре части и расставленный вдоль стола. Чей-то желудок удовлетворился копчёными рёбрышками, сосисками из фасоли и чеснока, котлетами на пару, прошлогодними соленьями.

Увлечённо уплетающие за обе щёки гости молчали и даже вовсе забыли поздравлять молодожёнов.

Они передавали друг другу специи по одному лишь только взгляду, мельком улыбались хозяину дома, как бы благодаря за прекрасные блюда. Лурк добродушно кивал и следил за лицами поедающих, не желая обнаружить там ни тени неудовольствия.

Когда на тарелках оставалось ещё достаточно тёплых и сочных кушаний, но организм просил передышки, отец привстал, поднимая бокал.

- Дорогие мои Мортэус и Эмилия! – начал он, прямо глядя на молодых.