Белый китель, белое платье

Хлопков более не было, и молодые, наслаждаясь друг другом, упорхнули в свой крохотный мирок. Зардевшиеся, они сели на места и с секунду прятали глаза от окружающих.

- Что ж, полно-полно! – вдруг вступил Крёст, убирая монокль в карман. – Не могу не присоединиться к уже сказанному и не добавить, – он кашлянул, перехватил трость поудобнее и, взглянув куда-то под потолок, продолжил: – День сегодняшний открывает для вас нечто новое, ещё не изведанное: новые отношения, новые обязанности, знакомства, цели, конечно же, новые эмоции.

Важно не потеряться в вихре неизвестного, доверять своим чувствам и друг другу. А посему желаю крепости вашим отношениям!

Он, не глядя на гостей, поднял бокал и, медленно осушив его, уселся на место. С любопытством приглашённые проследили за ним и молча выпили за молодых. Лишь кто-то с самого краю робко выкрикнул в тишину: «Горько!» – и все, будто только проснулись от глубокого сна, подхватили клич. Эмилия снова закраснелась и едва-едва коснулась Мортэуса.

Удовлетворённые гости рукоплескали и, изрядно наполнившие себя, поглядывали друг на друга.

Лурк, чувствуя неуверенные и культурно молчаливые взгляды, поднялся и пригласил пройти в зал. С облегчением отодвигая стулья и поправляя туалеты, гости спешно покинули столовую. Зорук, проходя мимо брата, улыбнулся и быстро, почти незаметно подмигнул ему. Молодые остались наедине за изрядно обглоданным столом.

Словно вихрь, музыка вырвалась из зала и промчалась по холлу, растаяв у входа в столовую.

Далёкие, чужеродные, неестественные смешки, быстрые и размеренные постукивания каблуков, задорный стеклянный звон.

Мортэус коснулся нежной руки девушки и осторожно положил её на свою ладонь. Накрыв второй, он взглянул в глаза Эмилии и увидел в них доверие, безграничное, безвозмездное.

- Я не… – начал он, но девушка остановила его, покачав головой и искренне улыбнувшись.

- Всё замечательно. И я рада всему, пока мы вместе, – тихо, только для него, проговорила она, погладив его по щеке.

- Спасибо, – шепнул юноша, закрывая глаза и стараясь запомнить, запечатлеть это ласковое, бархатное прикосновение.

Раскрыв широкий веер, украшенный пышными перьями, Сталья повернула кисть и прикрыла лицо, оставляя окружающим внимательные глаза. Пары скользили по паркету, то разделяясь, то соединяясь, то меняясь партнёрами, то перемежаясь линиями; тут и там мелькали юбки, сверкали пуговицы, зажигались улыбки.