Белый китель, белое платье

Скрипящие под ветром лавки, хлопающие прогнившие ставни, никому ненужный мусор в закоулках, цепь на двери алхимического магазина, брошенные без присмотра полуоткрытые ворота. И уходящая за горизонт дорога.

Поля, отданные под посадки, закончились, и за пригорком им на смену пришли дикие, поросшие неокультуренными цветами, густо растущей зеленью и стенами деревьев земли. Грусть подзатёрлась и стала бесцветной, равнодушной, глухой. Только сейчас Мортэус нашёл в себе силы обернуться и, слегка натянув поводья, посмотрел на удалившийся город, серый, будто покрытый прахом.

Отогнав мысли о гибели и проигрыше, он представил Эмилию, занявшую его комнату, ежедневно припадающую к окнам в ожидании любых новостей – хороших и плохих – и, конечно, его возвращения.

Он снова погнал коня, видя перед собой только лицо милой жены, слабо улыбающейся, краснеющей под настойчивым прямым взглядом. Жгучее желание быть рядом и обнимать дорогого человека пронзило его, и глаза увлажнились.

Несколько часов к ряду он скакал и мог бы дальше продолжать путь, но Лиландрий начал спотыкаться и пофыркивать.

Мортэус спешился и повёл его за собой, решив отдохнуть у леса. Сняв сумку с едой, любезно уложенной отцом, и усевшись на одном из поваленных деревьев, он отпустил коня. Лиландрий кивнул, будто благодаря друга за доверие, и отодвинулся всего на пару шагов, давая юноше побыть в одиночестве. Когда Мортэус раскрыл сумку, на него вывалился запах дома, но он, пусть и чувствуя комок в горле, лишь улыбнулся и за раз запихнул рубленные овощи в салате.

В поле поднялся ветер: верхушки деревьев качались из стороны в сторону, шурша и хлопая ветками, цветы склонялись к земле, дрожа лепестками и стебельками. На секунду юноша пожалел, что собирался в спешке, ведь плотный плащ, который был бы сейчас очень кстати, остался дома. Он поёжился и, поднявшись, бросил взгляд в открытую сумку, источающую пленительный аромат воспоминаний. В кармашке на не до конца закрытой застёжке торчали уголки песочной бумаги. Ясно помня, что Мортэус упаковал все записи матери и спрятал их в ящике с ключом, он не верил собственным глазам и, едва коснувшись шершавой бумаги, закрыл сумку.

- Что за чертовщина? – он поглядел вокруг себя. Лишь Лиландрий мирно пощипывал траву.

Мортэус вынул листы, и быстрый неаккуратный почерк снова ударил в самое сердце. Танцуя полукругом, строчки огибали рисунок меча, часто появляющегося в записях матери. И теперь одна из них уезжает вместе с юношей на войну.