Белый китель, белое платье

Посчитав, что бумаги уложил отец, ласково напоминающий последними вещами, принадлежавшими Марии, Мортэус повернул защёлку сумки и повесил её на седло. Конь молчаливо жевал траву.

- Что ж, поедем далее? – тихо спросил молодой господин, погладив Лиландрия по шее.

Услышав призыв двигаться, товарищ для порядка всхрапнул и покачал головой.

Постепенно темнеющее небо покрывалось блестящими точками, и одна, так ярко горящая далёким холодным светом манила вперёд, за горизонт. За редеющим лесом начали показываться крошечные поселения, где рядком или кругом стояли домишки, наклонившиеся в сторону часто дующего ветра.

Уходящие после вечерних работ с любопытством и беспокойством провожали Мортэуса, кто-то даже махал ему белым платком на прощание. И скоро, чувствуя, как ночной холод пробирает до дрожи, как в воздух вырывается пар, капитан повернул в первую попавшуюся деревушку.

Сиротливые дома, серые улицы, вихляющие, бороздчатые, встретили его. В некоторых окнах гасли огни, неестественно скоро затихали шорохи и разговоры животных.

У одной из окраинных изб распахнулась дверь, и на улицу выскочила женщина, чьи волосы напоминали змей, а платок за спиной развевался, как крылья. Она резко махнула Мортэусу и закричала:

- Проваливай отсюда, гадина!

Фыркнув, Лиландрий хотел и в правду убраться подобру-поздорову, но юноша крепко сжал поводья и не дал ему повернуть. Видя, что человек на коне никуда не уходит, не поднимает шум и не стегает её, женщина поправила платок на плечах и несколько мягче, но всё ещё с толикой раздражения спросила:

- Что тебе надо?

- Извините, я не хотел беспокоить вас, но держу долгий путь, и думал просить ночлега.

То ли хмыкнув, то ли хохотнув, женщина улыбнулась, обнажив короткие гнилые зубы, и, протянув руку в сторону дома, ответила:

- Ночлега предложить не могу, но на огне горячая каша. Если господин не брезгует, то добро пожаловать.

Мортэус спешился, погладив коня, и повёл его во двор. Хозяйка неловко провела рукой по торчащим волосам и засеменила ко входу, пытаясь скрыть своё первейшее неудовольствие.

Привязав Лиландрия к забору, отгораживающему одну половину чахлого сада от другой, юноша вошёл в низенький дом. Внутри пахло жирным салом и старым деревом.

Женщина сняла с огня котелок с кашей, поставила его на кривоногий стол, покрытый серой скатертью с покромсанными краями, и молчаливо указала юноше на место. Мортэус поклонился и, последовав приглашению, уселся у окна. Она протянула деревянную ложку и, запахнувшись в платок, села рядом.