Белый китель, белое платье

Мортэусу повезло, что мечи зальменцев несколько короче деменийских, и движение мужчины не навредило ему. Но тот тут же сделал выпад вперёд и повёл лезвие в сторону. Звук рвущейся ткани привёл солдат в чувства: они с криками кинулись на чужестранцев.

По лесу разносились лязганье, рычание, крики боли и злобы. Невиданные танцы исполняли длинные тени: они то соединялись, то распадались, то вновь схлёстывались с большей рьяностью, то валились и не вставали.

Отражая удары озверевшего зальменца, Мортэус придерживал раненную руку и скрипел зубами.

Боль вспыхивала от малейшего движения, глухо отдаваясь в голове. Сквозь разноцветные пятна, плывущие в глазах, он видел оскал врага, блеск колец и меча, и всё представлялось ему охотой. Охотой на него.

Мужчина опрокинул его, устав от упрямства капитана, и, прижав коленями грудь, зашипел:

- Проваливайте с нашей земли!

Пока Мортэус пытался нащупать выпавший из рук меч, зальменец приблизил меч к его горлу, и хищная улыбка растеклась по лицу.

Остывшее тепло рукояти вдруг вошло в ладонь капитана, и он, уже ощущая лезвие на коже, махнул мечом. Лезвие плашмя пришлось по голове чужестранцу – тот свалился лицом во влажную землю. Перевернувшись на живот, Мортэус подполз к врагу и, дрожа от страха и напряжения, возрос над недвижимым телом. Он толкнул его и, не заметив ответа, вонзил меч в спину. Чёрная струйка побежала изо рта зальменца, белок неприятно светился в темноте, словно укоряя капитана за бесчеловечность. Он выдохнул, вытащив оружие из размягчённого тела, и поднялся на трясущихся ногах.

Крича и стеная, солдаты расправлялись с врагами или падали замертво в траву. Лагерь был уничтожен, и деменийцы сидели у костра, безучастно глядя на огонь, стараясь не думать о погибших, лежащих под ногами.

- Капитан, – после часа тишины, едва забрезжил рассвет, шёпотом отозвался один из солдат. – Капитан, что нам делать теперь?

- Мы пойдём дальше. Мы будем идти до тех пор, пока не узнаем их планы, – тихо, но твёрдо ответил Мортэус.

Солдаты молчали. В душе им противна была идея истребления людей, пусть и враждебных им, но и свои погибали тоже, безвинные, покорно выполняющие команды старших по званию; они не могли ответить капитану отказом, не могли без разрешения вернуться в лагерь. Поэтому они лишь молчали.

Мортэус разглядывал на дрожащей ладони, прорезанной всполохами костра, запёкшуюся кровь; чья она была – его или зальменца – не знал.