Ух, началось!

Пока кругом царила постылая серость. И все же все жило в ожидании праздника.

Мимо освещенных радостных витрин и уютных вечерних окон, за которыми светились украшенные елочки, я, убитая, плелась домой. Даже ночные жулики, вечно снующие перед универмагом, верно проникнувшись моей горькой долей и настроением наступающего праздника, не пытались приставать, и я совершенно мирно добралась до своего логова, расположенного в получасе езды от работы.

Уже немного успокоившись и даже отдохнув, на три часа позже, чем всегда, я вошла в подъезд.

Поднялась по лестнице в квартиру… но то, что я считала благополучным окончанием неудачного вечера, оказалось «апофигеем». Моя выдержка кончилась. Вся и насмерть. В прихожей на коврике у входа валялись мои новые туфли, растерзанные с особой жестокостью.

Поначалу не осознав, что это лежит под ногами, я спокойно вошла в открытую дверь. Бросив ключи на полку перед зеркалом, повесила сумку на вешалку, лениво стянула шарфик – и тут только увидела. От переизбытка ярости я с глухим звуком уткнулась лбом в дверь, ведущую в комнату, и, заведя глаза под потолок, в голос застонала:

– Боже, за что?

Пират сгрыз мои лучшие туфли! Гад! Я весь сентябрь ничего не покупала, доедала запасы, чтобы приобрести на всю зарплату эти потрясающие туфли на шпильке.

Не обувь – мечта! Безумно удобные, ноги в них почти не устают, и это несмотря на двенадцатисантиметровый каблук! Я уже молчала о том, что смотрелись они куда дороже, чем стоили, а ведь обычно бывает наоборот! Это была сбывшаяся греза. Вот именно – была…

Разозлившись, я схватила поводок и, как была на сломанном каблуке, поволокла вредителя на улицу, распахивая встречные двери ногой.

– Ты! Ты – подлец! Я терпела твои выходки целый месяц! Все! С меня хватит! – шипела я в гневе на черное лохматое чудовище, с интересом наблюдающее за моими действиями. – Я копила на эти туфли, отказывала себе во всем, а ты?! Подлец! Как ты мог?! Ну все! Брошу тебя к хвостам собачьим!

Выволокла из подъезда этого упирающегося негодяя без капли раскаяния на морде и потащила в соседний парк с твердым намерением оставить там.

Навсегда!

Свернула с аллеи на заброшенную детскую площадку и оставила пса под невысокой рябиной, увешанной спелыми красными гроздьями.

– Надеюсь, у тебя хватит ума не доводить следующего хозяина, – раздраженно сказала я и, отшвырнув поводок в сторону дерева, ушла, не оборачиваясь.

Я недоверчиво смотрел ей вслед. Вот идет, бедрами виляет! Кокетка!

Ха, а она ведь это серьезно! Я чихнул.