Илинн

***

Одернув полог, Вард решительно вошёл внутрь и тут же увидел брата. Тот сидел в удобном, обитом бархатом кресле и задумчиво вглядывался вглубь серебряного кубка, который сжимал в руке. Трудно было сказать, как долго Дариус уже провел в этой позе, но судя по его покрасневшему носу и осоловевшему взгляду, это была далеко не первая чаша красного вина, которую он успел пригубить за этот вечер.

Один удар сапога, и вот подломленная ножка жалобно хрустнула, а кресло тут же рухнуло назад, увлекая за собой Дариуса, сидящего в его мягких глубинах.

С визгом тот неуклюже перекувырнулся и упал на спину, мгновенно трезвея.

— Что ты себе позволяешь? — с возмущением прокричал он, потирая ушибленные бока и голову. — Что за... — но фразу так и не удалось закончить: прямо в лицо ему со свистом угодил знакомый замшевый кошелёк с золотыми монетами. Затем последовал следующий удар, который окончательно выбил из Хартли-младшего остатки винных паров.

Он в ужасе глянул на мешочек, а потом на стоящего рядом брата.

Краска схлынула с его лица и, все еще полулёжа на спине, он начал медленно пятиться назад на неловко вывернутых руках.

— Ты что удумал, скотина? — угрожающе прошептал Вард, надвигаясь на Дариуса. В руке у него опасно поблескивал меч. — Решил жизни меня лишить?! И когда тебе это пришло в голову? Или, может, ты на титул мой позарился и земли? Захотел стать маркизом Чернолесья? — его шёпот перешёл в почти рычание. — Говори!

С каждой фразой Вард делал шаг вперёд, а Дариус в безмолвном ужасе отползал немного назад.

Так продолжалось до тех пор, пока младший брат не оказался загнанным в ловушку между пуховым ложем и массивным сундуком.

Вард наставил на него острие меча и замолчал, тяжело дыша в ожидании ответа. Поняв, что пощады не будет, Дариус закричал, размазывая слёзы по пухлым щекам:

— Сжалься, брат! Ради всего святого! Черт попутал, клянусь! У тебя все есть, тобой все восхищаются, а у меня... у меня нет почти ничего! — с этими словами он скрутился в узел, обхватив руками себя за голову.

— Ради памяти матери... — пробубнил он глухо.

Вард, все еще тяжело дыша, посмотрел на его красную, блестящую в редеющих золотистых кудрях, лысину и толстую, скорбно согнутую спину.

— … ради памяти матери, — мрачным эхом отозвался маркиз, вспоминая данное ей на смертном одре обещание. — Только ради неё я помогал тебе, давал деньги и поддержку. А чем ты отплатил мне в ответ...