Леди. Наследие Анахора

Витрина у стойки с кассой пестрела всевозможными пирожными, тортиками и конфетами. С кремом, посыпкой, орешками и кокосовой стружкой, нугой и глазурью, всех форм и размеров. А ещё тут подавали кофе, какао и шоколад, если судить по вывескам и обилию чашек.

Но сердце Ханны покорило даже не это. В кондитерской имелось место для отдыха: несколько низких столиков с креслами. Из ротанга, с огромными объемными круглыми подушками. В которые можно упасть и уже не встать, которые тебя просто не отпустят. Под потолком у кристально-чистого окна была подвешена клетка с певчими птицами, в углах — массивные цветы в горшках…

Восторгу Ханны не было предела, она даже растерялась, подбирая слова, но Клаусу они не понадобились, он всё чувствовал и так, а девушка за стойкой, поправив накрахмаленный передник, уже натянула на лицо почти искреннюю дежурную улыбку, ей чужие восторги были без надобности.

Делать заказ было сложно, при таком-то обилии выбора. Но Ханна справилась. С трудом и муками.

Они заняли столик у стены, в углу, и Ханну это более чем устроило.

В этом районе города она практически не бывала и не хотела, чтоб её заметили. Незачем. А Клаус даже сел так, чтоб видеть входную дверь, что тоже сказало о многом. В отличие от Ханны он к пирожным остался равнодушен. Его заказ составил черный кофе и грубое на вид печенье, которого в корзиночке на витрине оставалось не так уж много. Но даже если и редкое, разве сравнится оно с этим дивным шоколадным тортиком, который так и сочится заварным кремом?

— Из-за специй оно необычное на вкус, но разбирают моментально, — указав глазами на вазочку с невзрачным коричневым печеньем пояснил Клаус.

— Большая удача, что к этому часу ещё осталось.

— Поэтому ты и скупил всё, что было? — наслаждаясь ароматом какао, улыбнулась Ханна.

— Ага. Сестра его очень любит, но ей вечно некогда сюда сходить. А раз я в городе, могу её побаловать.

— Ты её любишь. Несмотря на то, что не одобряешь её решение оставаться в трауре по жениху вечно.

— Что поделать, она моя сестра. Тем более, что мы с ней оба постоянно разочаровываем мать. Это нас роднит ещё больше.

— Я этой участи, к счастью, избежала, — вздохнула Ханна.

Она действительно во всём устраивала свою многочисленную родню и главу клана в частности. Тот, кто идёт против клана и системы, портит себе жизнь, лучше уж со всем соглашаться и извлекать для себя выгоду по возможности. Ханна считала себя разумной, и жизнь её устраивала.