Леди. Наследие Анахора

Вероятно, поэтому он и вышел самолично всех встречать, не дожидаясь предписанного нормами приличий представления.

Ханна с интересом осматривалась, хотя интерьер особняка ничем не отличался от того, что был в моде в Санкии сейчас. Здание, похоже, действительно, новое. Посол гордился им так, словно сам строил, показывая комнаты и обращая внимания на элементы декора типа ваз и картин, которые считал значимыми. А потом сказал такое, от чего Ханна едва не оступилась, наступив себе на подол:

— Как жаль, что утром вы уже уезжаете, но зато вечером познакомитесь с высшим светом Хамри.

Я жду вечернего приёма едва ли не больше своей супруги!

— Что, простите? — уточнила Ханна, остановившись. — Приёма?

— Да, — удивившись её сметению, кивнул посол. — Вечером. По случаю вашего приезда в саду состоится торжественный прием. И вы будете почетными гостями, конечно. О, а вот в этом зале у нас фортепиано, выписывали из Тантерка, его везли с такими приключениями, я обязательно расскажу…

Вся толпа следовала вперёд за послом, а Ханна, машинально передвигая ноги, в растерянности судорожно думала, как же отказаться от этого приёма…

В желании посла как можно больше времени проводить за пределами здания странного ничего не оказалось, в особняке действительно было жарко и душно.

Окна оказались открыты, но стоило дверям затвориться, как сквозняки пропадали, и хотелось выбраться в сад за глотком свежего воздуха.

Судя по количеству гостевых комнат, под которые был выделен весь третий этаж, посольство использовали ещё и как бесплатную гостиницу для именитых санкийцев. На том же этаже расположились апартаменты работников посольства.

По коридору кто-то постоянно ходил, стучали двери и доносились обрывки разговоров.

После обеда Ханна стояла у распахнутого окна, как на зло выходившего на ту самую лужайку, где уже расставляли стулья и столы для вечернего приёма, и сминала в пальцах шифоновую занавеску.

На подоконнике благоухали в вазе ветки жасмина, половина той охапки, что подарил Клаус. Вторую половину Ханна отдала Лилавати, которая так обрадовалась, что Ханне стало немного неудобно даже. Похоже, юная графиня любила цветы, но её ими не особо баловали.

Глядя, как двое слуг тащат фуршетный столик, Ханна со злостью откинула занавеску и развернулась к дверям.

Новость о приёме выбила её из колеи.