Единственная для принца. Книга 1

Во дворец?

– Да, Марк, во дворец, – улыбаясь и пытаясь вновь уловить приятное ощущение, ответил Дамиан.

Секретарь отдал распоряжения кучеру и устало привалился к спинке сиденья.

– Реджи, примите мои соболезнования. На вас лица уже не было. Надо куда-то заехать?

Марк был верным слугой и мог попытаться даже перед королевой заступиться за реджи, и хоть он не знал, куда иногда отлучался принц, но готов был ему в этом помочь, лишь бы господину стало легче.

Дамиан глянул на своего помощника и улыбнулся. У секретаря вытянулось лицо.

– Спасибо, Марк, но всё уже хорошо. Не знаю, что это было, но я на удивление полон сил и готов к действию. Давай-ка сразу к Морцавскому, там у него с утра чуйка вроде сработать изволила, – и жизнерадостный реджи предвкушающе потёр руки.

Марк только шевельнул бровями, как вам угодно, дескать. Он не служил королеве, у неё был собственный секретарь, но точно знал, что такие мероприятия, как сегодня, когда нужно было благословлять множество людей, даже её немного утомляли. А принца всегда опустошали настолько основательно, что в такие дни он больше не брался за дела.

А тут…

С Морцавским они поработали отлично не только в этот день, но и в следующий. Почти непрерывные размышления вслух, предположения, их проверка, опрос свидетелей, новые версии, новые свидетели, новые факты, опять размышления, споры и, наконец, перед ними вырисовалась довольно грустная картина.

Погибший адепт, Василий Трушинский, учился на предпоследнем, в учёбе успевал средне, был исполнительным, беспроблемным, тихим, ни чем не выделялся.

С первого курса был влюблён в однокурсницу, тихую и глазастую Маришу Каритскую. Несколько лет мучился от неразделённого чувства и только недавно осмелился проявлять свою симпатию, но его робость и неловкость отпугнули от него девушку.

Но вот другой учащийся, адъюнкт третьего года обучения Герберий Джигминский, по прозвищу Гера, что жил в том же общежитии, что и Василий, вполне даже привлёк.

Этот Гера был широко известен не только своим общительным нравом, множеством друзей и знакомых, но и невероятной успешностью у девиц, как адепток, так и простых горожанок.

И Маришу Каритскую тоже оценила такого замечательного парня.

Василий, заметив такое, вызвал Геру на серьёзный разговор и объяснил, что девица занята и не стоит к ней строить мосты. На что адъюнкт послал малолетнего соперника куда подальше и с удвоенной энергией стал увиваться вокруг Мариши, поскольку ухаживания Геры были тем успешнее, чем дороже подарки она получала.