Единственная для принца. Книга 1

Ты – малявка, поэтому должна жить с малявками, поняла? Убирайся обратно!

Няня и гувернантка не спешили вмешиваться. Няня – потому что была занята с младшими, а гувернантка хотела немного охладить юную маркизу и дать ей урок на будущее, чтобы сбить немного спесь и научить не капризничать.

Перла, видя, что её никто не поддерживает, разревелась ещё сильнее, стала некрасиво визжать, так, что изо рта летела слюна, а из носа потекло, топала ногами и требовала, чтобы вызвали её мать, маркизу Инвиато.

Гувернантка, так и простоявшая в гостиной у двери спальни старших девочек, наконец зашла внутрь.

– Сударыня, во избежание гнева вашей матушки по поводу вашего недостойного поведения, прошу успокоиться и привести себя в нормальное состояние. Только в этом случае она будет приглашена к вам.

Перла красная от слез, заикаясь выкрикнула ей в лицо:

– А я сама к ней побегу! И вас спрашивать не стану! Понятно? – и вновь зарыдала в отчаянии, однако в коридор бежать не стала, а пошла вглубь комнаты, к двери, ведущей в умывальню (все её туалетные принадлежности тоже уже успели перенести и расставить на новых местах).

Там она долго плескалась, сморкалась, журчала водой. Вышла уже успокоившаяся, умытая и причесанная.

Гувернантка с неудовольствием заметила красные пятна на тонкой и белой коже. Веки, которые от природы нависали над глазами, как после плача, сейчас вообще выглядели безобразно и почти прятали под собой глаза; губы распухли и покраснели. Да, в таком виде показать девочку матери было рискованно, но все абсолютно присутствовали при безобразной сцене и знали, кто её затеял.

Поэтому за маркизой Инвиато всё же был послан слуга с тихим напутствием не торопиться.

Мать пришла не раньше, чем через час. Всё это время девочка сидела на своей кровати и молча смотрела в окно. Гувернантка с облегчением отметила, что следы недавней истерики на лице ребёнка стали почти незаметны.

Матушка Перлы однако многое поняла без всяких слов, лишь увидев, что дочь переместилась из левой, малышовой, спальни в правую, взрослую.

Она всем мило улыбнулась, обняла дочь, поцеловала её в лоб и, взяв в ладони её лицо, внимательно в него вгляделась. А затем, распрямившись, спросила:

– Что здесь произошло?

Спросила не у дочери, у гувернантки. Последняя была здесь старшей, и значит, отвечала за детей, потому и весь спрос с неё. Та рассказала, что девочка настояла на перемещении во взрослую спальню, а затем устроила некрасивую сцену с новыми соседками.